ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Все в его жизни было предусмотрено и предсказуемо. Но внезапно ровный ход его жизни был прерван. Кто-то решил нарушить установленный им порядок. Что-то в его жизни стало происходить - незапланированное и непредусмотренное… Кто-то вторгся в его жизнь, нарушил ее конфиденциальность, ее стабильность и размеренность. Он чувствовал, что за ним наблюдают. Появился некто, чье присутствие он с недавних пор стал явственно ощущать. За спиной – когда шел по длинному коридору своего офиса или направлялся к машине после рабочего дня, за окном – когда ужинал в любимом ресторане, среди деревьев – когда подъезжал к дому, на том конце провода – когда поднимал телефонную трубку. ТАЙНА Часть первая Максим Сейчас он уже и не помнил, с чего все началось. Сначала это было что-то незаметное, подспудное, скрытое за пеленой обыденности, еле уловимое, почти неощущаемое, вроде назойливой и еще только предчувствуемой зубной боли, что-то неприятное, тревожащее. Он чувствовал чье-то незримое, но все более явственное присутствие, чьи-то взгляды – пристальные, неотступные, чьи-то шаги за спиной – еле слышные, но все более отчетливые. Он часто останавливался, оборачивался, всматривался в лица прохожих. Но это были равнодушные лица усталых, спешащих по своим делам людей, безразличных ко всему, что не входило в круг их привычных повседневных забот. И только раз среди этой толпы, он отчетливо увидел направленный на него взгляд. Он рванулся к нему, расталкивая прохожих, стараясь не упустить, настичь эти глаза, но вокруг снова были безучастные пустые лица… Долго потом чудился ему этот взгляд, казалось, что темные, почти черные глаза неотступно следят за ним. Он помнил только эти глаза. Ни лица, ни фигуры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ему нравилось быть среди людей, нравилось, что его касаются их руки, края их легких по-весеннему одежд, он с улыбкой оборачивался на детский смех, и снова помимо воли вглядывался в женские лица, вслушивался в женские голоса…

В нем снова появилось ощущение того, что должно произойти что-то важное, и он неторопливо шел среди говорливой шумной толпы, пытаясь сохранить в себе это ощущение обжигающей радостно, легкой надежды. В нем нарастала уверенность в том, что больше он не вернется в ту серую пустоту, в которой прожил эту бесконечную зиму.

Он встретился глазами с девушкой, сидящей перед мольбертом одного из художников. Он улыбнулся ей, и она, смутившись вдруг, покраснела и опустила глаза. И это движение так неуловимо, но так явственно напомнило ему Леру, что он остановился, почувствовав, как больно сжалось сердце.

Он смотрел, как серьезный широколицый художник в засаленном коротковатом плаще уверенными штрихами наносит на белый лист четкие и легкие линии.

И вот уже обозначился мягкий овал лица и детская припухлость губ, и легкие тени от ресниц на нежных щеках, и тонкие ноздри.

Эта девушка совсем не походила на Леру, но какое-то общее выражение юности, нежности, беззащитности пронзительным воспоминанием отозвалось в нем.

Он снова улыбнулся девушке, поднявшей на него глаза, и медленно пошел вдоль мольбертов, выставленных на тротуаре, все еще улыбаясь этому возникшему в памяти милому образу.

Он вспомнил, как Лера стояла у мольберта, как ее тонкие руки то взлетали, то замирали, как она, отступив назад, вглядывалась пристально в рисунок, и улыбалась отсутствующе - взгляд словно обращен в себя - чему-то своему, неизвестному, недоступному ему.

Он походил среди картин, выставленных на продажу - пейзажей, портретов, натюрмортов, зарисовок - всматривался, притрагивался осторожно, слегка касаясь пальцами, словно пытался почувствовать, уловить то волшебное чудесное умение, мастерство, которым владела и Лера, – способность запечатлеть, сохранить на безжизненном белом листе неуловимое, мгновенное, исчезающее...

И в этих ярких и нежных красках, карандашных штрихах и размытой акварели тоже была Лера, и он почти не удивился, словно ждал этого, только на мгновенье перехватило дыхание, когда вдруг перед его глазами среди всех этих образов - чужих лиц, чужих мыслей, и чужих воспоминаний - вдруг возникло любимое родное лицо…

Это был ее портрет…

Это была она...

Обернулась на мгновенье… чуть старше, чем он ее помнил… взгляд усталый, словно погасший…

И что-то новое появилось в ее облике, что-то незнакомое ему. Он не сразу увидел – что именно… Потом понял, и его словно обожгло ледяной волной. Развившиеся, упавшие легко на гибкую спину волосы были рыжего цвета, этот цвет и делал ее лицо чуть старше, чуть жестче, резче.