Он потерял счет дням…
Но однажды он вдруг почувствовал - что-то изменилось вокруг. Он вышел на улицу, вздохнул полной грудью воздух, наполненный чем-то новым, свежим… и, наконец, понял – зима кончилась!
Он вывел машину из гаража. Долго сидел, вдыхая запах кожаной обивки, прижимаясь щекой к прохладной шероховатой поверхности руля.
Помчался по мокрому шоссе, блестящему от дождя. Весеннее солнце, пробиваясь через ажурную завесу мелькающих, летящих мимо деревьев слепило глаза, и он радостно щурился, подставляя лицо прохладному ветру, врывающемуся в открытое окно.
Город был по-весеннему оживлен, говорлив, наполнен людьми. Это снова был город его детства – любимый, знакомый до каждого камушка, до каждой щербинки в асфальте. Город перестал быть тем серым застывшим пространством, по которому он бродил в поисках того, что потерял, как казалось ему в те безликие дни, безвозвратно.
Он припарковался у одной из самых оживленных улиц - ему хотелось пройтись пешком, хотелось быть среди людей.
Эта улица, широко раскинувшаяся в самом сердце южного города, мощенная булыжником, летом нагревающимся на солнце, весной и осенью лоснящимся мокрым блеском дождя, вот уже не одну сотню лет отлого поднималась вверх к старой церкви, голубеющей куполами, неспешно тянулась между двухэтажных приземистых особняков с круглыми лепными балкончиками, - бывших дворянских и купеческих домов, все еще хранящих неповторимый колорит старого уездного города, его неторопливого уклада, спокойного течения жизни.
И булыжную мостовую, и узкие тротуары прямо под низкими широкими окнами особняков, в которых теперь расположились сувенирные лавочки и уютные ресторанчики, и круглые отполированные тысячами подошв площадки перед декоративными фонтанами, украшенными бронзовыми толстыми амурами, давно уже облюбовали музыканты, художники и другой неугомонный творческий люд. Здесь всегда многолюдно, оживленно, всегда звучит музыка.
Вот и сейчас переговариваясь, улыбаясь, аплодируя, люди, уставшие от зимы, повеселевшие от первых солнечных лучей, от свежести терпкого влажно-прохладного весеннего воздуха, окружали уличных артистов. Юного долговязого скрипача, энергично взмахивающего смычком одновременно с челкой, падающей на глаза. Пожилого баяниста, самозабвенно выводящего «Подмосковные вечера». Рыжего клоуна с потешной обезьянкой.
Максим переходил от одной группы к другой, не останавливаясь подолгу, но чувствуя сопричастность этому веселью, этой радости, этому проснувшемуся в людях ожиданию весны.






