ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об «американской мечте» и одновременно острой сатирой на американское общество второй полови... Форрест Гамп Уинстон Грум 1 Скажу так: жизнь идиота — не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу вам прямо — не всегда это так. А я-то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная смыслом, так сказать. Идиот я с самого рождения. У меня IQ ниже семидесяти, так что ошибки быть не может. Может, я скорее неполноценный, или дебил, но скажу вам так — сам себя я считаю полудурком. Ладно, тут главное — что не идиот. Когда говорят — идиот — так чаще представляют себе «монгольского идиота», ну, такого, у кого глаза косят, как у китаезы, и который на людях сам с собой развлекается… В общем, мыслю я не слишком шибко, хотя и поумнее, чем кое-кто думает. Потому что в мозгу у меня все не так происходит, как им снаружи видится. Например, понимаю-то я все хорошо, а вот когда доходит дело до сказать, так тут я швах. Ну вот например… Иду я как-то по улице, а один мужик во дворе копается. У него полно кустов, чтобы сажать, он мне и говорит: «Форрест, денег хочешь заколотить?» А я отвечаю: «Угу!» Ну, он мне велит землю лопатить, мусор таскать. Грязи одной было тачек десять или двенадцать, а жара стояла страшная, и вот их таскай. Кончил я, а он лезет в карман и вынимает доллар. Мне бы ему скандал закатить за такую плату, а я что? Взял этот доллар и сказал еще «спасибо», или что-то еще промямлил. И побрел по улице, подбрасывая этот вонючий доллар на ладони, прям как идиот. В общем, ясно? Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю, потому что о них я все прочитал. Ну, и про этого парня Доустоуеуски, про его идиота, и про шута короля Лира, и про фолкнеровского

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мистер Триббл вручил мне конверт, а в нем лежала целая пачка стодолларовых бумажек.

— Я желаю тебе успеха в твоих начинаниях, — говорит он.

Он вызвал такси, и нас отвезли на вокзал. Там он распорядился, чтобы Сью соорудили коробку в багажном отделении, и договорился, чтобы мне разрешили навещать его и носить ему еду и воду. Носильщики погрузили Сью в ящик и унесли.

— Ну что же, Форрест, счастливо, — говорит мистер Триббл и пожимает мне руку. — Вот моя визитная карточка — если что, звони мне, держи меня в курсе своих дел, хорошо?

Я взял карточку, пожал ему руку, и расстался с ним — мне было очень жаль, что я подвел этого замечательного человека. Я сел на свое место, выглянул в окно, и увидел на перроне мистера Триббла. Когда поезд тронулся, он помахал мне рукой на прощание.

Вот так я уехал из Лос-Анжелеса. Всю ночь мне снились сны — как я приеду домой, и о маме, и о старине Баббе, и о креветках, и само собой, о Дженни Керран. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы я не был так одинок.

24

В общем, вернулся я домой.

Поезд прибыл на вокзал Мобайла в три утра, выгрузили ящик со Сью, и мы остались вдвоем на перроне. Кругом никого, кроме парня, подметавшего перрон и другого парня, дремлющего в кассе. Мы пошли в центр и наконец, нашли себе местечко переночевать в заброшенном доме.

Утром я раздобыл на пристани бананов для Сью, а себе купил в какой-то забегаловке большущий завтрак с яйцами, ветчиной, блинами и прочим. Потом я решил, что пора нам как-то определяться, и пошел к сестринской богадельне. По дороге мы прошли мимо места, где когда-то стоял мой дом — теперь там все поросло травой, и валялись горелые балки. Это зрелище вызвало у меня какое-то странное чувство — только надо было двигаться.

Дошли мы до богадельни, и я говорю Сью, чтобы он посидел во дворе и не пугал сестер, а я пойду спрошу, где мне найти маму.

Старшая сестра, приятная такая дамочка, ничего мне не могла сказать, кроме того, что мама сбежала с протестантом, и добавила, что я могу сходить в парк и поговорить с другими женщинами, потому что мама любила там сидеть и болтать. Я взял Сью и мы пошли в парк.

Там действительно сидели несколько женщин, я подошел к одной и представился. Она посмотрела на меня, потом на Сью, и сказала:

— Я и сама могла бы сообразить.

Потом она сказала, что слышала, что мама работает в гладильне при химчистке на другом конце города, и мы с Сью отправились туда — и точно, нашли там маму, как раз гладившую пару брюк!

Как только она меня увидела, тут же бросилась в мои объятия — она плакала, заламывала руки и стенала, именно так, как это было в прошлом.