Добрая старая мамочка!
— Ох, Форрест, — сказала она, — наконец-то ты приехал! Не проходило и дня, когда бы я не думала о тебе, и каждую ночь я засыпала в слезах, потому что тебя не было со мной! — И это тоже было мне знакомо, так что я спросил ее о протестанте.
— А, этот паршивый козел! — говорит мама. — И надо было мне сбегать с протестантом! Не прошло и месяца, как он сбежал от меня с шестнадцатилетней девчонкой — а ведь ему было почти шестьдесят! Должна тебе заметить, Форрест, у этих протестантов довольно слабая мораль.
И тут из глубины химчистки послышался голос:
— Глэдис, почему вы оставили утюг на брюках?!
— Боже! — воскликнула мама и побежала назад. Вдруг из окна химчистки повалил густой черный дым, а люди внутри закричали и начали ругаться. И тут какой-то здоровенный лысый парень выволакивает изнутри мою маму и орет на нее, и хлещет по щекам.
— Убирайся! Убирайся! — орет он. — Это была последняя капля! Это были последние брюки, которые ты сожгла!
Мама зарыдала, а я подошел к ним и сказал этому парню:
— Мне кажется, тебе лучше отпустить мою мамочку!
— А это кто еще, черт побери?! — спрашивает он.
— Я — Форрест Гамп, — говорю я, а он говорит:
— Так проваливай отсюда, и забирай с собой свою мамочку, она уволена!
— Лучше бы тебе не говорить в таком тоне о моей мамочке, — говорю я.
— Что?! — говорит он. — А то что ты мне сделаешь?
И я ему показал, что я сделаю.
Прежде всего, я его поднял в воздух, а потом отнес его в чистку, где стояла огромная стиральная машина для ковров, открыл крышку и засунул его туда. Потом закрыл крышку, и нажал кнопку «пуск». Оглянувшись, я увидел, что эта гнида уже подошла к стадии полоскания.
Мама всхлипывала и промокала глаза платочком:
— Форрест, теперь я потеряла последнюю работу!
— Не волнуйся, мама, — сказал я ей, — все будет в порядке, потому что у меня есть план.
— Откуда у тебя может быть план? — говорит она. — Ты же идиот! Откуда у идиота может быть план?
— Подожди, и увидишь, — отвечаю я. В общем, я был рад, что дома у меня с первой попытки все прошло удачно.
От химчистки мы направились прямо в общежитие, где жила мама. Я познакомил ее со Сью, и она сказала, что рада, что у меня наконец-то завелись хоть какие-то друзья — пусть даже обезьяна.
Ладно, пообедали мы у мамы в комнате, а Сью она принесла апельсинов. Потом мы с ним пошли на автовокзал и сели на автобус к Заливу Ле Батр, где жили родственники Баббы. Ну и само собой, мама вышла провожать нас на крыльцо общежития, всхлипывая и утирая глаза рукой. Зато я оставил ей половину из пяти тысяч долларов, чтобы она смогла немного продержаться, пока я обоснуюсь на месте, так что я не слишком волновался.
Ладно, доезжаем мы до Залива Ле Батр и я легко разыскал дом, где жил Бабба. Когда я постучал в дверь, было уже восемь вечера.






