Порывшись в седельной сумке, он вытащил оттуда немного сухого мяса и жареных зерен маиса. Усевшись в тени большого дерева, он принялся пережевывать эту малоаппетитную пищу, наблюдая, как Молунта спокойно размельчил ножом лист табака и медленно набил им свою глиняную трубку. Молунта, подумал Роман, никогда не был таким свирепым вождем, как Черная Акула.
Закончив скудный обед, Роман бросил остатки сухого мяса кружащей вокруг него собаке. Вскочив на ноги, он пошел к роднику у расщелины скалы. Вода в нем была холодной и чистой, и Роман вдоволь напился. Вытирая ладонью рот, он услышал стук копыт и поднял голову: одинокий всадник мчался к лагерю приличным аллюром с южной стороны. Роман чертыхнулся сквозь зубы, узнав в нем Макгэри.
В то же мгновение до него донесся резкий повелительный голос:
— Вы, рядовой, подвергаете сомнению мой авторитет?
— Нет, сэр, — ответил молодой полицейский так тихо, что Роман с трудом разобрал его слова.
— Тогда в сторону! — рявкнул Макгэри. И раздраженно: — Черт бы тебя побрал, отвечай!
Роман увидел, что майор стоит перед Молунтой. Чувствуя недоброе, он зашагал быстрее к старому вождю и окружившим его молодым полицейским. Они смущенно переглядывались, удивляясь высокомерным манерам Макгэри.
Жена Молунты снова забеспокоилась.
— Повторяю, ты был у Голубых ручьев? — спросил Макгэри, со зловещим видом приближаясь к старому вождю. — Отвечай!
Роман почувствовал, как в висках его застучала кровь, и крикнул:
— Макгэри… стой!
Ему оставалось пройти еще метров семь-восемь, но старик, стараясь ублажить офицера, закивал головой и дружески заулыбался, протягивая ему свою трубку мира…
— Будь ты проклят!! — заорал взбешенный Макгэри. — Сейчас я покажу тебе Кровавые ручьи!!
С багровым лицом схватив маленький каменный топорик, которым индеанки обычно режут мясо, он к ужасу Романа широко размахнулся и обрушил его на голову Молунты. Старик упал. Все вдруг затихло под ярким полуденным солнцем, и воцарилась мертвая тишина.
Роман словно окаменел. Он был так поражен увиденным, что не мог сделать ни шага вперед… только удары крови в висках отмеряли сейчас время. Наконец жена Молунты, издав пронзительный вопль, повалилась на труп мужа.
Разъяренный Макгэри взметнул топорик и ударил снова. Лезвие блеснуло возле ее простертых тонких старческих рук, и из индеанки вырвался гортанный вопль пронзившей ее острой боли.
Дико взревев, Роман бросился вперед и сбил Макгэри с ног. Тот от неожиданности выпустил из рук топор, отлетевший в траву. Сцепившись, они катались по земле.






