Он сообщил ей, что с каждым днем все больше отчаивается из-за тающих перспектив принятия Конгрессом решения по поводу нового статуса Кентукки в рамках установленного виргинской легислатурой окончательного срока — 1 января 1789 года…
Полуденное солнце пробивалось сквозь еще задернутое облаками, словно туманом, небо, бросая повсюду радужные отблески. Какой замечательный день, думала Китти. Интересно, что он сейчас там делает? Закрыв глаза, она увидела перед собой лицо мужа и впервые почувствовала легкое сомнение в том, что верно поступила, скрыв от него свое положение. Ей показалось несправедливым, что он ничего не знает об ожидаемом событии. Но он так далеко! Все это заставило бы его очень волноваться… Нет, все-таки она приняла правильное решение! И Китти отбросила все колебания.
Она почувствовала боль и откинула голову, стараясь стерпеть ее и не вскрикнуть. Скоро все кончится… Иногда она мечтала не только о рождении живого и здорового ребенка, но и о тонкой талии.
Боль отпустила, Китти встала со стула и прошла в комнату, чтобы лишний раз убедиться, хватит ли у нее чистых тряпок, пеленок и детских вещичек. Они с Эстер собрали все необходимое еще несколько недель назад и сложили в сундучке у Китти в спальне.
Вдруг она почувствовала, что проголодалась, словно ее организм знал, что ожидает его впереди. Она пошла на кухню и взяла маисовую лепешку, оставшуюся с обеда. Можно, конечно, запить ее стаканом холодного сладкого молока, подумала она, но до погреба далеко, а ведь нужно еще и возвращаться… И она решила обойтись простоквашей.
Китти прошлась по двору, но от этого боли только усилились, и она вернулась в дом.
Она не хотела ложиться в постель до последнего момента — все расхаживала взад-вперед по комнате, заходила в гостиную, возвращалась, пока не почувствовала новый приступ.
Наступил вечер, отбрасываемые от окна тени удлинились… Эстер готовила ужин, Полли отправилась доить коров, Селия присматривала за малышами Латтремов…
Китти попробовала перекусить, но боли вернулись, и она отодвинула от себя тарелку. Сидя в кровати и раскачиваясь из стороны в сторону, она приходила в отчаяние от этого несчастного огромного, раздутого живота. На лбу ее выступили крупные капли пота.
— По-моему, пора, — улыбнулась вошедшая Полли.
Эстер согласно кивнула. Накормив всех и убрав посуду, они отправили домочадцев к Латтремам.
— Моя прабабушка говорила, что положенные под матрасом ножницы или острый нож успокаивают боли, — сказала Китти. — Я, правда, не проверяла, так ли это… Давайте что-нибудь положим, вреда ведь не будет…
Эстер положила ножницы под матрас, убедившись, что они как следует прижаты к веревкам и не выпадут на пол.






