Через три недели ее надежда переросла в уверенность, а когда однажды утром она, посмотрев за столом на маисовые лепешки, похлебку и жареную свинину, выскочила из кухни, чтобы ее там не стошнило, у нее не осталось никаких сомнений.
— Теперь-то ты скажешь об этом Роману, когда он вернется? — спросила Эстер, протягивая Китти мокрую тряпку.
— Наверное, скажу… — Китти попыталась улыбнуться, прижав тряпку к побледневшему лицу, и обе рассмеялись, а на глазах у Китти неожиданно выступили слезы. Она быстро смахнула их.
— Господи, я думала, что больше никогда не забеременею…
Когда приехал Роман, шел страшный ливень. Он промок до нитки, с полей его шляпы стекали ручьи воды, но в глазах его Китти уловила знакомый радостный блеск.
— Мы не получили из Данвилла ни одного известия! — с упреком сказала она. — Расскажи нам о работе конвента.
— Не все сразу, любовь моя! — рассмеялся Роман. — Я умираю от голода!
Дождь прекратился, облака на небе разорвались в клочья. Когда со стола убрали, Роман подошел к Китти, чтобы помочь ей поставить чистые тарелки на место. Взяв у нее из рук последнюю, он предложил:
— Пойдем немного погуляем.
Китти посмотрела на Эстер, соскребающую остатки картошки со сковороды.
— Я скоро вернусь, — сказала она.
Эстер бросила на нее понимающий взгляд.
Они пошли по тропинке вдоль ручья, который теперь стал намного шире, чем раньше. На месте их старого дома Роман посадил табак, и время от времени сюда приезжал на фургоне Том Латтрем с сыновьями — посмотреть, как обстоят дела. Дождь охладил жаркий воздух, и от воды шел запах свежей влаги. Мокрая листва поблескивала хрусталиками дождевых капель.
— Кажется, ты в хорошем настроении, Роман Джентри, — хитро заметила Китти.
— Да, ты права, — отозвался он. — Просто счастлив, что снова дома, со своей милой женой и сыновьями.
— После трех недель отсутствия мне казалось, ты так одичаешь, что начнешь мять кусты, — подшутила она над ним.
И, как выяснилось, небезопасно, потому что Роман схватил ее в охапку и увлек к густым зарослям.
— Ты ведь хочешь этого? — улыбнулся он.
— Роман, — смущенно хихикнула она как девочка. — Немедленно отпусти меня! Ради Бога! Нас увидят!
Он крепко поцеловал ее в губы и поставил на ноги.
— Вообще-то я готов любить тебя и в кустах, и в постели, и вообще в любом более или менее приспособленном для этого месте. Но сначала нам нужно поговорить.
Склонив голову набок, Китти внимательно изучала его ястребиное лицо. Как он изменился с тех пор, когда юношей впервые подъехал к их хижине! Как она его любила в эту минуту… Вот сейчас, прямо на этом вымытом дождем берегу ручья, она готова была умереть от любви!
— Конвент поручил мне отстаивать наше дело перед Конгрессом, и мне придется на этой неделе уехать в Филадельфию, где будет проходить Конгресс.






