— Что, если его это вполне устроит и он больше никогда не проявит ко мне никакого… интереса?
Люк рассмеялся.
— Трэвис не совершал импульсивных поступков с тех пор, как мы были детьми. Мне кажется, что ты движешься в верном направлении.
Не обращая внимания на подтекст их разговора, он добавил:
— Очень хорошо, если ты заставишь его просить
об этом.
Просто оставайся начеку. Ты едешь работать, вот и работай.
Лили повесила трубку. Осмотрела свои наряды. Боже, какие же они были уродливые. Ей надо бы сжечь их. Остаток ночи она провела в волнениях, вместо того чтобы как следует выспаться. Что, если она не позволит ему больше прикоснуться к себе и он с радостью примет ее условие? Что, если она нарушит договор и наскучит ему уже через пару дней? Что, если она примет его знаки внимания, но дальше этого дело не пойдет, потому что она не вызовет у него ничего, кроме отвращения? Что, если она позволит ему прикоснуться к себе и это будет целиком его желание (хотя она и не верит до конца, что он может всерьез увлечься ею), но оставит ее возбужденной и неудовлетворенной, так что ей придется самой умолять его о прощении? Что, если он поймет, что стоит ему только посмотреть на нее, как она вся становится влажной, и ее напускное сопротивление — это только игра? Проходил час за часом, но она так и не могла найти ответ хотя бы на один из своих вопросов.
В свете дня, который струился через овальное окно слева от нее, она открыла глаза и с трепетом наблюдала, как Трэвис рассматривает ее, сидящую в большом кожаном кресле. Он осматривал ее наряд, и Лили оставалось только надеяться, что ему нравится то, что он видит. Она нарядилась в один из своих самых милых нарядов, довольно легкомысленное платье красного цвета. Джаника сшила его несколько лет назад, но Лили никогда не хватало смелости надеть его. Однако после контрастного душа, под которым стояла довольно долго, она все же нашла в себе мужество надеть его. Очевидно, Трэвису пришелся по душе ее вид в красном костюме, так что он даже возжелал с ней секса в бассейне, а это означало, что она может смело делать ставку на красный. Увидев в его глазах хищный огонек, она с облегчением подумала: «Благодарение Богу, он не равнодушен к моим чарам». Ее охватило удовольствие, и она тут же пожалела, что не может похвалиться множеством красивых нарядов.
— Привет, — низким, с хрипотцой, голосом обратился он к ней.
Она задрожала под его взглядом, и он самодовольно улыбнулся. Она едва не ринулась в ванную комнату, где собиралась переждать время до конца полета.
— Привет, — постаралась сказать она как можно спокойнее. О, как бы она хотела, чтобы они проснулись вместе в одной кровати и, теплые ото сна, обменялись добрыми словами.






