ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

ХІ век. Франция. Валлон, возвращаясь домой после тяжелого похода, ожидал чего угодно, но не этого! Жена изменила ему, и в порыве ярости рыцарь убил любовников. Теперь он изгнанник, обреченный скита... Соколиная охота Роберт Линдон Все персонажи и события в данном издании, кроме явным образом являющихся общественным достоянием, вымышлены, и любое совпадение с реальными людьми, живыми или умершими, совершенно случайно. Кого-то сморит голод, другой погибнет в шторме. Иной, пронзенный пикой, умрет на поле брани. А тот найдет погибель, в лесу свалившись с древа. А этому скитаться весь век свой на чужбине. На виселице кто-то свой путь земной закончит. Другой, напившись пьяным, мечом зарублен будет. Одним — почет и блага, другим — юдоль страданий. Сим — юности веселье, тем — рыцарская слава. Стреляет этот метко, другой в игре удачлив. А тот гуляк досужих, кривляясь, забавляет. Кому-то гордый сокол, парящий в поднебесье, Неволе покорившись, на руку кротко сядет. (Из поэмы «Судьбы смертных», Эксетерская книга, Англия, X в.) АНГЛИЯ, 1072 I Утром того дня нормандский конный разъезд схватил молодого англичанина, добывающего корм скоту в лесу южнее реки Тайн. Допросив его, нормандцы решили, что перед ними повстанец, и повесили бедолагу на высоком холме в назидание всем жителям долины. Поеживаясь от холода, солдаты дождались, когда жертва перестанет биться в конвульсиях, и ускакали прочь. Они еще не скрылись из виду, как птицы-падальщики, кружась, устремились вниз и налетели на труп алчной стаей. Ближе к вечеру несколько изнуренных голодом крестьян прокрались на холм и отпугнули птиц. Перерезав веревку, они положили мертвеца на промерзшую землю. Ни глаз, ни языка, ни носа, ни гениталий у него уже не было, безгубый рот зиял немым криком. Люди молча, не глядя друг на друга, стояли вокруг трупа, держа в руках топоры для разделки туш. Наконец один из них шагнул вперед, взял руку мертве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ольбека явно раздражала его медлительность, и, как только Валлон отставил посудину в сторону, он сразу же перешел к делу.

— Теперь рассказывай все.

Валлон ополоснул пальцы в чаше для мытья рук.

— Не раньше чем ваш сын вернет наши вещи и извинится за свою неучтивость.

Дрого едва не набросился на Валлона.

— Остановись!

Вытянутая вперед голова графа напоминала безобразную черепаху.

— Вы вторглись в мои владения под покровом ночи. Эта пограничная область кишит шотландскими разбойниками и английскими мятежниками. Благодарите Бога, что Дрого не прикончил вас на месте.

— И вы благодарите Бога за это. Ведь в таком случае к осени сэра Вальтера не было бы уже в живых.

— Вы получите свои вещи! — вскрикнула Маргарет, осаживая мужа. — Где держат моего сына?

— Когда я последний раз видел его, он занимал приличное жилище в неделе пути верхом от Константинополя.

— Приличное? — невнятно проговорил Ольбек. — Турки не из Адамова племени. Они, недолго думая, утоляют голод собственными детьми. Разрушив город, они отстраивают стены из черепов его защитников.

— Эти басни они сами же и распространяют, чтобы устрашать врагов. Верно, для простых солдат цивилизация — пустой звук. Но их правители завоевали империю, и они понимают, что для удержания власти нужно учиться управлять, а не только разрушать. Поэтому они нанимают персидских и арабских чиновников.

Валлон кивнул в сторону священника.

— Один из них изложил на бумаге условия, гарантирующие освобождение вашего сына.

Ольбек повернулся:

— Эй ты, тупая скотина, долго еще ждать?

Священник застонал.

— Если бы писарь был более грамотным человеком…

— Я же сказал, — резко выпалил Дрого. — Документы — фальшивка.

Валлон вырвал рукопись из рук священника и отдал ее Геро.

— Давай без церемоний.

Геро встал. У него дрожали руки. Открыв рот, он издал жалостный писк. Откашлявшись, начал снова:

— Приветствуем тебя, благородный господин, да благословит тебя Аллах. Знай, что Сулейман ибн Куталмыш, защитник ислама, правая рука вождя правоверных, эмир Рума, непобедимый командир в армии Храброго Льва…

Ольбек стукнул палкой по полу и сердито сплюнул:

— Я не желаю слушать эту варварскую ахинею! Ближе к делу.

— Милорд, эмир обещает освободить сэра Вальтера в обмен на следующее: пункт 1. Одна тысяча золотых номизм или равная им по весу сумма.

— Каких еще к черту «номизм»?

— Византийские монеты, милорд. Семьдесят две номизмы составляют либру — один римский фунт, что равняется двенадцати английским тройским унциям или шестидесяти фунтам.

Ольбек вцепился пальцами в колени.

— Пункт 2. Десять фунтов чистого балтийского янтаря. Пункт 3. Шесть кусков…

Геро осекся. На лице Ольбека застыло мученическое выражение, какое бывает у человека, борющегося с жестоким запором.

Дрого хихикнул.