— У вас нет никаких оснований, требуемых для уголовного дела. Даже с учетом этих последних… инсинуаций… ты будешь выступать против моего сына, и у тебя нет никаких доказательств.
— В гражданском процессе «бремя доказательства»
[23]
проще. Вы и сами это знаете.
— Вы хотя бы представляете себе, на сколько лет я смогу растянуть показания под присягой и вообще слушание этого дела? — Она улыбнулась крокодильей улыбкой, блеснув жемчужно-белыми зубами. Потом заговорила тихим, ломающимся голосом: — Я старая женщина. Это ужасный удар для меня. У меня были хорошие времена и плохие…
— Я могу заморозить все ваши активы, — сообщил ей Джон. — Я уверен, у вас будет предостаточно плохих времен, когда вы будете жить в однокомнатной квартирке на Буфордхайвей.
— Вы не смеете мне угрожать!
— А как насчет прессы? — спросил он. — Джойс вас нашла. Я уверен, что найдут и репортеры. Особенно если им в этом немного помочь.
— Я звоню в полицию! — предупредила Лидия, твердой походкой направившись к телефону.
— Все, о чем я вас прошу, — это заявление под присягой. Просто скажите им, что это Майкл засадил меня за решетку, что это он убил Мэри Элис, и вы меня никогда больше не увидите.
— Я звоню в полицию, чтобы они выбросили вас из моего дома!
— А как вам понравится, если группа репортеров разобьет палаточный лагерь перед вашим крыльцом? Как вам понравится отвечать на их вопросы о том, что вы знали, что ваш сын убийца, но ничего не сделали, чтобы остановить его?
Она сняла одну из массивных золотых сережек и поднесла трубку к уху.
— Я ничего об этом не знала.
— Там, в погребе, Майкл рассказал мне одну интересную вещь.
Ее рука зависла над кнопками, хотя номер она уже набрала.
— Он уже знал, что умрет. Он был абсолютно уверен, что умрет, и ему захотелось мне кое-что сказать.
Лидии опустила трубку на плечо, и телефонный шнур ударил по металлическому столику.
— Майкл сказал, что это он убил Мэри Элис и что вы знали об этом. Он сказал, что это была ваша идея — засадить в тюрьму меня. Он сказал, что вы с самого начала спланировали все это. — Он подмигнул ей. — Предсмертные признания нельзя считать слухами, верно? Тем более, если человек точно знал, что умирает.
Ее костлявая рука сжала телефонную трубку
— Никто тебе не поверит!
— Помните копа, которого он захватил? Женщину, которую Майкл похитил и избил до полусмерти, которую собирался изнасиловать и убить? — Он понизил голос, словно сообщал ей какой-то секрет. — Она тоже слышала, как он это сказал.
Столик покачнулся и ударился о стену, когда Лидия оперлась на него. Глаза ее горели ненавистью.






