«Золотая пара»! Так окрестили нас в те самые одиннадцать месяцев со дня разрыва с Гвен и до дня аварии. Кроме того, большинство мужчин, которых я знаю, тоже прошли через такое же, весьма болезненное испытание — выбор между немолодой женой и юной любовницей. В конце концов, чувствуя себя, вероятно, ущемленными в лучших чувствах, они сделали выбор, оставшись с женами, и, так или иначе, все, значительно окрепнув в сумятицах жизни, выкарабкались из кризиса.
Поэтому я знал про скорое расставание с Гвен. То время, когда ты еще можешь свободно с чистой совестью уйти от девчонки, ничем не обижая ее, — заканчивалось. Подступала следующая фаза отношений, при которых твой уход уже причиняет боль. Я чертовски хорошо ощущал опасность и не раз повторял себе: «Бросай ее, дружище! Бросай, пока не поздно!»
Передо мной вставали серьезнейшие проблемы. Судите сами, если живешь с женщиной 21 год, а именно столько я прожил с Флоренс, значит, в союзе есть серьезная основа. Да и, честно говоря, развод — штука дорогая! А о девчонке я толком ничего не знал. Или, выражаясь точнее, знал досконально лишь одну сторону — все ее мягкости и округлости!
Мне было что терять! К тому времени я утвердился в обществе, у меня не было недостатка в деньгах, я хотел и умел жить. В Лос-Анджелесе, в районе Брэдшоу-Парк, я владел чудным домиком, перед ним (знаю, мои описания могут показаться абсурдными) лежали чертовски привлекательная лужайка и садик, засаженный собственными руками, внутри дома имелась великолепная коллекция грампластинок, были даже редкие, с 78 оборотами, два приличных оригинала карандаша Пикассо, здоровенный холодильник вместимостью в один кубометр, в гараже — три автомашины: «Континенталь» жены, «Карма-Гиа» дочери и мой «Триумф ТР4», тот самый, на котором я позже разбился. Добавьте еще плавательный бассейн… И все это отдать за обыкновенную случку, пусть даже на высшем уровне?! И, обозревая нажитое добро, семью, я думал, куда же меня несет? Мужчины понимают, что я имею в виду. Особенно европейцы, которые, несмотря на общее о них суждение, гораздо менее романтичны, чем мы, американцы, и действительно понимают, что значит обладать собственностью.
А с этой девчонкой, Гвен, я повел себя как полный кретин. Поначалу, не нарушая зеркальной глади своей респектабельности, я навещал ее два-три раза в неделю. Такая периодичность отвечала моим желаниям. Было это так: останавливался у мотеля, стоящего на пути к офису, и заказывал комнату. Затем, в процессе утренней запарки, звонил Гвен. Она тоже работала в «Вильямсе и Мак-Элрое» (никто, правда, не знал, чем именно она занималась), где я, кстати, принадлежал к верхушке айсберга. Говорил ей номер комнаты, к примеру: «535».






