А то ты слишком зажата. Ну же! Так… Немного подтяни колени… Уже лучше. Теперь подними подбородок…
Острием ножа он расправил складки на комбинации и отступил на несколько шагов, чтобы полюбоваться на свое творение. Затем, не говоря ни слова, вновь подошел к кровати и склонился над сумкой. Выпрямившись, он посмотрел в глаза телеведущей, наслаждаясь отразившейся в них немой болью. Над верхней губой Дженнифер заблестели бисеринки пота, когда она увидела, что именно незваный гость извлек из сумки.
— Ну же, Дженнифер… — Его голос звучал почти нежно. — Тебе это понравится. Я знаю, что понравится.
Подойдя вплотную, он дотронулся лезвием ножа до ее бедер. Она даже не среагировала на прикосновение холодной стали. Казалось, Дженнифер вообще забыла о ноже. Словно в гипнотическом трансе смотрела она на предмет, который он держал в правой руке. Губы ее шевельнулись.
— О нет, нет… Только не это. Пожалуйста, только не это… — повторяла она снова и снова.
Куда это они так торопятся?
Кейт колебалась недолго — ноги сами понесли ее к переулку, в который свернули патрульные машины. Длинная подъездная дорожка, обрамленная стройными, высокими пирамидальными тополями, вела к роскошному особняку, в интерьере которого преобладали стекло и дерево. Сразу было понятно, что он принадлежит какой-то местной знаменитости.
Фотографию этого дома Кейт видела в «Филадельфия мэгэзин» вскоре после того, как ведущая Седьмого канала Дженнифер Рид переехала в престижный пригород. А еще через несколько недель — в «Мэйн-Лайн лайф»: на этот раз на снимке была запечатлена сама Дженнифер, исполняющая акробатический этюд на лужайке перед домом.
Кейт нисколько не удивилась, прочтя в светской хронике одной из газет, что Дженнифер Рид не приняли в местный элитный клуб. Жители фешенебельного Мэйн-Лайна были среди тех немногих, на кого блистательная карьера Дженнифер не произвела никакого впечатления.
Если не считать одиноко стоявшей перед воротами патрульной машины, вокруг дома царил безмятежный покой. Скорее всего, вызов полиции — просто следствие какого-то недоразумения.
Кейт поежилась от пронизывающего насквозь порыва холодного утреннего ветра и медленной трусцой побежала по главной дороге, решив обогнуть Олд-Форд-Лейн, — минут через двадцать она снова окажется здесь и убедится, что тревога была ложной.
«Когда ты наконец угомонишься, Кейт? Пора уже и повзрослеть». Кейт Маккаскер принялась ругать себя почем зря за свою рефлекторную реакцию на полицейские мигалки, хотя и понимала, что это ничего не изменит. Адвокаты всегда будут гоняться за машинами «скорой», а газетные репортеры — за патрульными. От дурной привычки не так-то просто избавиться.






