ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кормак Маккарти — современный американский классик главного калибра, лауреат Макартуровской стипендии «За гениальность», мастер сложных переживаний и нестандартного синтаксиса, хорошо известный наш... За чертой Кормак Маккарти I Когда из округа Гранта они перебрались дальше к югу, его брат Бойд был совсем ребенком, да и сам новый округ, только что сформированный и названный Идальго, был немногим старше. >{1} В покинутом краю остались лежать кости их сестры и кости бабушки по матери. Новые места были богаты и не освоены. Скачи хоть до самой Мексики, нигде в забор не уткнешься. Он возил с собой Бойда на передней луке седла и проговаривал для него названия деталей ландшафта, птиц и зверей сразу и по-испански, и по-английски. В их теперешнем доме мальчишки спали в комнатке рядом с кухней; ночами он иногда просыпался и лежа слушал, как дышит в темноте его брат, а временами принимался шепотом едва слышно рассказывать спящему брату о том, какие у него для них обоих есть задумки и на завтра, и на всю дальнейшую жизнь. В самый их первый год на новом месте однажды зимней ночью его разбудил вой, донесшийся со стороны невысоких гор, что к западу от дома. Он тогда сразу понял, что это волки, — спускаются на равнину, чтобы по свежему снежку погоняться при луне за антилопами. >{2} С доски, служившей изножьем кровати, он стянул брюки, взял рубашку и охотничью куртку, с изнанки подшитую пледом, достал из-под кровати сапоги и вышел в кухню. Встал рядом с плитой, от которой смутно веяло теплом, в темноте оделся, поднес к начинающему бледнеть окну один сапог, другой и, разобравшись, где правый, где левый, натянул их на ноги, потом выпрямился, подошел к двери черного хода, шагнул наружу и затворил за собою дверь. Проходя мимо конюшни, услышал тихое ржание: лошади жаловались на холод. Под сапогами хрустел снег, дыхание в голубоватом свете курилось дымом. Целый час потом он, крадучись и при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А идете куда?

Индеец вытащил нож из бревна, наклонился и снова помешал им фасоль, снова облизал лезвие, просунул нож в ручку кастрюльки и, сняв почерневшую посудину с огня и поставив перед собой на землю, стал с ножа есть фасоль.

— А что еще у вас в доме есть?

— В каком смысле?

— Я говорю: что у вас в доме есть еще?

Он поднял голову и, продолжая неторопливо жевать, обвел их, освещенных пламенем костра, взглядом полуприкрытых глаз.

— Типа чего, например?

— Типа чего угодно. Чего-нибудь, что я мог бы продать.

— Такого нет ничего.

— Так-таки и ничего.

— Нет. Ничего, сэр.

Сидит жует.

— Вы что, в пустом доме живете?

— Да нет.

— Тогда что-нибудь должно быть.

— Ну, мебель есть, всякое такое. Кухонное барахло разное.

— А патроны к винтовке есть?

— Да, сэр. Есть немного.

— Какого калибра?

— К вашей не подойдут.

— Какого калибра, спрашиваю?

— Центробой ноль сорок четыре — сорок.

>{3}

— Дык принеси таких.

Старший мальчишка кивнул в сторону прислоненной к дереву винтовки:

— Они же к вашей не подойдут!

— Да и плевать. Сменяюсь с кем-нибудь.

— Патронов я вам вынести не могу. Отец хватится.

— Зачем тогда ты вообще про них вякал?

— Мы, пожалуй, пойдем, — сказал Бойд.

— Нам бы кастрюльку…

— А еще что у вас там есть? — спросил индеец.

— Да нет у нас ничего, — отозвался Бойд.

— Я не тебя спрашиваю. Что у вас есть еще?

— Не знаю. Я посмотрю, может, что-нибудь найду.

Индеец положил в рот вторую половину галеты. Потрогал кастрюльку пальцами, поднял и вылил остатки фасоли с соусом в рот, пальцем вытер стенку посудины изнутри, облизал палец дочиста и вновь поставил кастрюльку наземь.

— Кофе мне принеси, понял? — сказал он.

— Да я смолоть не смогу — услышат.

— Принеси так. Я камнем растолку.

— Хорошо.

— А он пусть останется.

— Зачем?

— А чтобы я не заскучал тут.

— Чтобы вы не заскучали?

— Ну да.

— Ну а ему-то тут зачем сидеть?

— Да что я — съем его, что ли?

— Знаю, что не съедите. Потому что он не останется.

Индеец поцыкал зубом.

— А капканов у вас нет?

— Капканов у нас нет.

Он глянул на мальчишек снизу вверх. Еще раз с длинным посвистом цыкнул зубом.

— Ладно, иди тогда. Сахару мне принеси.

— Хорошо. Кастрюлю можно забрать?

— Возьмешь, когда вернешься.

Когда вышли на коровью тропу, Билли обернулся к Бойду, тот поглядел назад, на костер среди деревьев. Луна над прерией горела ярко — хоть скот считай.

— Мы ведь не понесем ему кофе, правда же? — нарушил молчание Бойд.

— Еще чего!

— А как же насчет кастрюли?

— А никак.

— А если мама спросит?

— Просто скажи ей правду. Скажи, что я отдал ее индейцу. Что к дому приходил индеец и я ему отдал.

— Ладно. Но все равно мне заодно тоже достанется.

— Но мне-то ведь достанется больше!

— А ты возьми лучше скажи, что это я сделал.

— Еще чего.

Вот позади уже и выгон, потом ворота и тут же свет, полосами протянувшийся от окон дома.