ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кормак Маккарти — современный американский классик главного калибра, лауреат Макартуровской стипендии «За гениальность», мастер сложных переживаний и нестандартного синтаксиса, хорошо известный наш... За чертой Кормак Маккарти I Когда из округа Гранта они перебрались дальше к югу, его брат Бойд был совсем ребенком, да и сам новый округ, только что сформированный и названный Идальго, был немногим старше. >{1} В покинутом краю остались лежать кости их сестры и кости бабушки по матери. Новые места были богаты и не освоены. Скачи хоть до самой Мексики, нигде в забор не уткнешься. Он возил с собой Бойда на передней луке седла и проговаривал для него названия деталей ландшафта, птиц и зверей сразу и по-испански, и по-английски. В их теперешнем доме мальчишки спали в комнатке рядом с кухней; ночами он иногда просыпался и лежа слушал, как дышит в темноте его брат, а временами принимался шепотом едва слышно рассказывать спящему брату о том, какие у него для них обоих есть задумки и на завтра, и на всю дальнейшую жизнь. В самый их первый год на новом месте однажды зимней ночью его разбудил вой, донесшийся со стороны невысоких гор, что к западу от дома. Он тогда сразу понял, что это волки, — спускаются на равнину, чтобы по свежему снежку погоняться при луне за антилопами. >{2} С доски, служившей изножьем кровати, он стянул брюки, взял рубашку и охотничью куртку, с изнанки подшитую пледом, достал из-под кровати сапоги и вышел в кухню. Встал рядом с плитой, от которой смутно веяло теплом, в темноте оделся, поднес к начинающему бледнеть окну один сапог, другой и, разобравшись, где правый, где левый, натянул их на ноги, потом выпрямился, подошел к двери черного хода, шагнул наружу и затворил за собою дверь. Проходя мимо конюшни, услышал тихое ржание: лошади жаловались на холод. Под сапогами хрустел снег, дыхание в голубоватом свете курилось дымом. Целый час потом он, крадучись и при

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Перво-наперво не надо было вообще нам к нему ходить, — сказал Бойд.

Билли не отозвался.

— Или надо было?

— Нет.

— Тогда зачем мы…

— Не знаю.

С утра, еще перед рассветом, в их комнату вошел отец.

— Билли, — позвал он.

Старший брат сел в кровати и посмотрел на отца, который на фоне света из кухни обозначился силуэтом.

— С чего это у нас пес в коптильне заперт?

— А, это я его забыл выпустить.

— Ты его забыл выпустить?

— Да, сэр.

— А он-то с самого начала что там забыл?

Парнишка выскочил из постели ногами на холодный пол, потянулся за одеждой.

— Ну щас, щас пойду выпущу, — сказал он.

Отец постоял еще секунду в дверях, потом двинулся через кухню в коридор. Свет из открытой двери упал на Бойда; Билли стало видно, как тот спит, свернувшись калачиком в другой кровати. Он натянул штаны, отыскал на полу сапоги и вышел вон.

Когда он всех животных накормил и наносил воды, стало совсем светло, он поседлал Бёрда, прямо в деннике сел верхом и, выехав из конюшни, направился вниз по реке искать индейца или хотя бы посмотреть, там он еще или нет. За всадником по пятам увязался пес. Сперва через пастбище, потом вдоль реки, потом между деревьев. Набрав повод, остановился, посидел. Пес тоже дальше не пошел, стоял, подергивая носом вверх и вниз, нюхал воздух, собирал и воссоздавал про себя — картинку за картинкой — события вчерашнего вечера. Мальчик снова пустил коня вперед.

Там, где накануне останавливался индеец, на месте костра лежали черные холодные угли. Конь неспокойно переминался, вдруг пошел боком, а пес заходил кругами около кострища носом в землю, вздыбив шерсть на загривке.

Когда Билли возвратился в дом, у матери уже готов был завтрак, он повесил шляпу, приставил стул и стал накладывать в тарелку яичницу. Бойд уже вовсю наворачивал.

— А папа где? — спросил старший.

— Молитву не прочитал, а уже еду нюхать?! — возмутилась мать.

— Да, мэм, сейчас.

Он опустил голову, проговорил про себя слова молитвы, потом протянул руку, взял галету.

— Где папа?

— Папа прилег. Он поел уже.

— А когда он приехал?

— Часа два назад. Всю ночь провел в седле.

— Зачем?

— Думаю, чтобы скорей домой.

— А долго он спать будет?

— Ну-у… надо полагать, пока не проснется. Что-то вопросов у тебя сегодня больше, чем у Бойда.

— А чего я-то? Я и вообще ничего не спрашивал!

После завтрака мальчишки пошли в конюшню.

— Как ты думаешь, куда он направляется? — первым заговорил Бойд.

— Да никуда. Ходит тут, бродит туда-сюда…

— А откуда, думаешь, он тут взялся?

— Понятия не имею. Сапоги на нем мексиканские. Ну, в смысле, то, что от них осталось. Бродяга, да и все тут.

— От этих индейцев вообще не разбери-поймешь, чего ждать, — сказал Бойд.

— А что ты о них знаешь-то, об индейцах? — отозвался Билли.

— Ты, можно подумать, знаешь…

— Ждать неизвестно чего надо от кого угодно.