ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История главного героя романа, Мишеля де Мореля, семнадцатилетнего юноши начинается в средневековой Франции, проходит через нашу современность и заканчивается в далеком будущем. Преследуя заклятого... Предназначение Людмила Николаевна Горобенко Глава 1 Палящее солнце Аравии, наконец, коснулось алым краем океана, и я смог выйти на палубу яхты. Передо мной в вечернем мареве среди горных отрогов раскинулся древний город Оманского султаната — Низва. Белые четырехугольные дома с плоскими крышами, украшенными квадратными зубчатыми парапетами, утонули в море финиковых пальм. Старинный минарет с небесно-голубым куполом возвышался над Низвой — городом из «Тысячи и одной ночи». Прошло почти сто лет, как я скитаюсь по свету в поисках врага — первородного вампира, погубившего мой род, всех де Морелей. Я обыскал всю Индию, по поверьям, родину первородных. Исходил ее вдоль и поперек несколько раз, изучил множество местных языков и наречий, выслушал невероятное количество сказок и легенд об этих существах, но ничего, что дало бы мне указание на место, где они могут скрываться, не нашел. Тогда, отправившись на поиски по всем континентам и странам, я изучил сотни языков, узнал тысячи и тысячи историй и мифов. Я встретился с вампирами со всего света, завел среди них множество знакомств, но никто не мог сказать, где находятся вампиры «разумные», как их когда-то назвал Арман. Если бы мне не довелось видеть первородного своими глазами, и он не принес мне столько горя, то я усомнился бы в его существовании. Наконец, в одной из восточных стран мне сказали, что в горах Омана живет вампир-мудрец, который знает все. Я решил встретиться с ним. И вот я здесь, чтобы найти тайное прибежище мудреца и узнать, где может скрываться тот таинственный красноглазый упырь, при встрече с которым во мне проявились какие-то странные особенности. После того, как он убил мою мать, я ощутил неведомую силу, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я возвращался! Я снова жил!

Разорвав буйвола, я бросил куски теплого мяса котенку. Он, свирепо рыча, начал рвать его когтями и зубами. Я смотрел на своего побратима и думал о том, как мы похожи: оба хищники, оба сироты.

* * *

Уже несколько дней мы были в море. Попутный ветер устойчиво нес нас к берегам Африки. Иша, как все коты, боялся воды, но мужественно переносил качку. Он забился в самый дальний угол каюты и смотрел на меня оттуда страдальческим взглядом. Я же наслаждался ветром и скоростью. Никогда не думал, что это так здорово — уметь чувствовать.

Наступила ночь, теплая и душная. Небо черным покрывалом в мелких дырочках звезд накрыло океан от горизонта до горизонта. Тишина. Только тихий плеск волн да посвист ветра в парусах. Я лежал на палубе и смотрел в черную бездну небосвода. Воспоминания теснились в моей голове. Я думал о том, с чего все началось, о том злополучном утре, когда меня нашла Дженесса Мур. О том, что было со мной после этого. Теперь я знал, что это все не было случайностью и моя судьба, хочу я того или нет, навечно связана с судьбой Тьёдвальда. Теперь от нашего рода никого, кроме меня, не осталось, и мой долг выполнить наказ предка вне зависимости от того, нравится он мне, или нет. И поэтому мне предстоит преодолеть много трудностей. Я остался один, со мной нет верных друзей. Если бы я мог рассчитывать на их прощение, я бы, наверное, в первую очередь бросился искать их, но я боялся, что мой уход разорвал те узы, которыми мы были связаны сто лет назад. Я вспоминал Диану, моя любовь к ней не прошла, она цвела душе нежной розой с росою слез на белоснежных лепестках. Я больше не мечтал о встрече с ней, но знал, что никогда и никто не сможет занять ее место в сердце.

Мое внимание вдруг привлек посторонний звук: среди мелодии океана сначала тихо, а потом все громче — плач, детский, надсадный. Я вскочил на ноги. Иша, превозмогая страх, выполз из каюты. Вдали едва заметная среди волн качалась лодка. От одинокой мачты к ее бортам, красочно украшенными лотосами в широких зеленых чашах листьев, опускались многочисленные цветочные гирлянды, уже успевшие завять на солнцепеке. Никого не видно, только младенец кричал осипшим голоском.

Я посмотрел на пантеру. Иша моргнул и чуть оскалился.

— Ладно, не бросать же его здесь.

Мы подплыли к утлому суденышку. В нем не было никого кроме младенца, лежавшего в искусно сплетенной колыбели, украшенной цветами и дорогим полотном. Я перебрался в лодку и взял его на руки. Ребенок замолчал. Я с уже привычной для меня осмотрительностью задержал дыхание, а потом осторожно вдохнул, привыкая к человеческому запаху.

— Иша, везет же мне на сирот, — прошептал я, — только добра я им не приношу. Ну и что ты предлагаешь с ним делать? До берега далеко. — Я оглядел лодку.