ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История главного героя романа, Мишеля де Мореля, семнадцатилетнего юноши начинается в средневековой Франции, проходит через нашу современность и заканчивается в далеком будущем. Преследуя заклятого... Предназначение Людмила Николаевна Горобенко Глава 1 Палящее солнце Аравии, наконец, коснулось алым краем океана, и я смог выйти на палубу яхты. Передо мной в вечернем мареве среди горных отрогов раскинулся древний город Оманского султаната — Низва. Белые четырехугольные дома с плоскими крышами, украшенными квадратными зубчатыми парапетами, утонули в море финиковых пальм. Старинный минарет с небесно-голубым куполом возвышался над Низвой — городом из «Тысячи и одной ночи». Прошло почти сто лет, как я скитаюсь по свету в поисках врага — первородного вампира, погубившего мой род, всех де Морелей. Я обыскал всю Индию, по поверьям, родину первородных. Исходил ее вдоль и поперек несколько раз, изучил множество местных языков и наречий, выслушал невероятное количество сказок и легенд об этих существах, но ничего, что дало бы мне указание на место, где они могут скрываться, не нашел. Тогда, отправившись на поиски по всем континентам и странам, я изучил сотни языков, узнал тысячи и тысячи историй и мифов. Я встретился с вампирами со всего света, завел среди них множество знакомств, но никто не мог сказать, где находятся вампиры «разумные», как их когда-то назвал Арман. Если бы мне не довелось видеть первородного своими глазами, и он не принес мне столько горя, то я усомнился бы в его существовании. Наконец, в одной из восточных стран мне сказали, что в горах Омана живет вампир-мудрец, который знает все. Я решил встретиться с ним. И вот я здесь, чтобы найти тайное прибежище мудреца и узнать, где может скрываться тот таинственный красноглазый упырь, при встрече с которым во мне проявились какие-то странные особенности. После того, как он убил мою мать, я ощутил неведомую силу, котор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщины смирились со своим положением, но смертельно боялись разлуки. Молодая негритянка в страхе смотрела на меня. В ее голове билась только одна мысль: если их с матерью разлучат, то она покончит с собой при первом же удобном случае.

— Я беру их. Обеих. Моя яхта стоит в порту. Пришлите их через час.

Старшая женщина повернулась, и наши взгляды встретились. Нигерийка побелела от страха, она сразу поняла, кто я. С громким криком она бросилась в ноги араба, моля о пощаде на языке иджо.

— Успокойся, я не причиню вам вреда. Мне нужна твоя дочь, чтобы ухаживать за человеческим ребенком, — сказал я на ее родном языке, — иначе мне придется взять только ее.

Негритянка, замолчав, внимательно вгляделась в меня, потом тихо произнесла:

— Ты асасабосам, но в тебе нет черного зла. Ты находишься под покровительством великой Черной Матери — Кали Май. Я мамбо — жрица Шанго, покровителя мертвых и побратима Кали Май. Значит, наша встреча не случайна. Ты должен взять меня с собой. Я помогу тебе уберечь твой тотем — черную пантеру.

Я ошеломленно смотрел на нее.

— Эти женщины пойдут со мной сейчас, — сказал я арабу напряженно. Я все еще не мог прийти в себя.

— Как угодно господину. Это мать и дочь. Мать — хорошая повариха. Ее обучали готовить европейские блюда. Дочь может служить в доме, как горничной, так и в качестве прислуги или няни. Ее учили ухаживать за детьми и прислуживать молодой леди.

— Ваша цена? — перебил я его.

— Тысячу фунтов, господин. За одну, — в его голове пронеслась мысль, что он не отдаст их меньше чем за восемьсот за обеих. — Очень хорошо обучены, послушны, здоровы. — Торговец начал перечислять их качества.

— Возьмите, — я подал ему кошель с золотом, — здесь восемьсот фунтов. Это хорошая цена. Здесь за двоих.

— Но, мой господин …, — араб начал было торговаться, но я перебил его:

— Али-ибн-Ахмет, мы оба знаем, что это хорошая цена. Я понимаю, что так положено — торговаться, но, прости, мне сегодня некогда.

Араб сокрушенно вздохнул и подумал:

— С этими европейцами всегда так: ни тебе удовольствия от торга, ни хорошего барыша. Спешат и делают все на бегу, не обдумав все, как следует, от этого и дела их идут не слишком хорошо. Этим мы и пользуемся, слава Аллаху, пусть прославлено будет имя его в веках. И зачем ему эта рыдающая рабыня? Только одна морока.

— Как вас зовут? — спросил я у женщин, как только мы выбрались из душной толчеи рынка.

— Она Эш, я Эйира, — ответила смиренно старшая женщина.

Эш — жизнь, Эйира — избранная. Я машинально, по привычке, перевел иноземные имена.

Вернувшись в порт, я подвел женщин к яхте. Иша сидел на борту и внимательно смотрел на них. Когда Эйира первая взошла на борт, он подошел и обнюхал ее. Затем спокойно сел у ее ног.