На этом острове большой невольничий рынок, и я хотел купить молодую сильную рабыню, способную кормить ребенка и ухаживать за ним.
— И почему, когда жизнь становится более увлекательной, ей тут же добавляется проблем? Наверное, чтобы не сильно радовался.
Так, размышляя о странностях судьбы, закутанный в восточный наряд от солнца, я вышел на рыночную площадь. Я бывал здесь раньше. На таких рынках бывают вампиры: здесь они назначают встречи, узнают новости и покупают живой товар для пропитания. Когда-то я надеялся встретить на таком рынке красноглазого или того, кто видел его.
Торговля уже шла полным ходом. Кого только не встретишь в этом месте. Здесь были представители всех народностей, со всех концов света. Каких только мыслей не услышишь в этом ужасном месте. Я не любил бывать здесь: невольничьи рынки давили на меня тяжестью человеческих страстей. В таких местах разыгрываются страшные трагедии. Здесь было все: от безразличия к людскому горю, ужасной жестокости, бездушного равнодушия до страшных мучений и жутких мыслей невольников.
Я обошел весь рынок, но не нашел того, кто мне нужен. Продавались чернокожие мужчины и женщины, пригодные только для работы на плантациях.
— Господину нужно что-то более изящное, чем этот скот? — услышал я за своей спиной.
Я оглянулся. Возле меня стоял араб. Приложив руки к груди, он поклонился и отозвал меня в сторону:
— Прошу вас, — мы вышли из толчеи.
— Что угодно молодому господину? Пусть будут исполнены все его надежды, — он опять склонился в поклоне. — Молодую рабыню, обученную искусству любви? Или женщину, способную вести хозяйство? У меня есть все, что пожелает молодой хозяин.
— Покажи мне товар, я сам выберу, что мне нужно, — ответил я.
Мы отошли от толпы в центре и направились к окраине рынка, где под навесом сидело несколько женщин. Они выглядели намного лучше, чем те, что стояли под палящими лучами солнца.
Я стал их рассматривать, читая мысли. Все они были хорошо обучены для того, чтобы быть домашними слугами, и стоили в несколько раз дороже обычных рабов. Но ни одна из женщин мне не подходила.
Отвернувшись разочарованно, я собрался уходить, когда из палатки, стоящей рядом, послышался плач и тихий шепот. Одна женщина успокаивала другую. Но рыдающая рабыня билась в истерике. Она оплакивала ребенка, который умер на ее руках несколько часов назад.
— Что там у вас? — спросил я араба.
— О, не беспокойтесь. Этот товар вам не подойдет, — ответил он.
— И все же, я хотел бы взглянуть.
— Как угодно. Прошу, — араб откинул полог. — Эта рабыня потеряла ребенка и сейчас не в форме, но через несколько дней она будет выставлена на продажу.
Я увидел сидящую на земле молодую негритянку и женщину постарше. Это были мать и дочь из Нигерии.






