ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джерзи Мэй во всем любит идеальный порядок. Даже шнурки на кроссовках должны быть завязаны идеально ровными бантами. Что уж говорить об идеальных балетных движениях! Но, увы, именно это Джерзи Мэй... Само совершенство Вупи Голдберг Посвящается Мейсону, моему любимому маленькому мужчине. Грэмми Глава 1 Я гляжу на свой новый набор фломастеров. Их тридцать шесть штук, и все тридцать шесть ровнехонько лежат в пенале у меня на столе. Поначалу темно-зеленый фломастер выбивался из шеренги, торчал вперед на одну шестнадцатую дюйма, а пурпурный был повернут наклейкой вбок, но я навела порядок. Теперь они выглядят просто идеально. Довольная результатом, я устраиваюсь на своей розовой кровати под балдахином и открываю книжку. Тут-то все и начинается. Бум, бум, бум, БУМ! Потом к стуку добавляется мелодичное мычание — мелодия из «Роборыцарей», это такой мультик, в котором рыцари-роботы на колесах только тем и занимаются, что врезаются друг в друга. Потом мычание и стук слышатся одновременно. — Мейсон! — кричу я. Дверь комнаты открывается, и появляется голова моего семилетнего брата. — Что, Джерзи Мэй? — спрашивает он. На нем полосатая коричневая рубашка, от которой его большие карие глаза кажутся еще темнее. А уж ресницы — длиннее, чем у жирафа! Вот ведь несправедливость — зачем ему такие ресницы, лучше бы мне или сестрам достались. Мейсон постукивает мячом об пол и глядит на меня. Я сажусь, опершись на руку, и измеряю его взглядом. — Я хочу почитать. Ты не мог бы перестать петь и стучать мячом ну хоть на две секунды? Мейсон смотрит на часы — они у него большие, электронные, ему мама подарила на день рождения. — Ладно, — говорит он и замолкает — не поет, не стучит мячом об пол. Но спустя ровно две секунды начинает петь и стучать снова. — Две секунды прошли! — улыбается он. Я вскакиваю с кровати и захлопываю дверь прямо перед его носом. Я слышу, что он смеется — хи-хи-хи! — и, пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне

хотелось

выполнить хотя бы второй пункт — научиться изумительно танцевать, но, увы, пока что я танцую хуже некуда.

Вот Джессика танцует отлично. И движения легко запоминает. У нее одна нога чуть короче другой, поэтому сестре приходится носить специальную балетную обувь, но, глядя на ее танец, ни за что об этом не догадаешься. Движения у нее плавные и грациозные, и мисс Деббэ говорит, что Джессика очень артистична.

Джоанна у нас прирожденная спортсменка. Не то чтобы она любит танцевать, но выходит у нее здорово. Она вкладывает в каждое движение силу, и мисс Деббэ то и дело напоминает ей: балет — это изящное искусство, а не соревнования по прыжкам с шестом.

А вот я… не хочется даже самой себе признаваться, но я танцую отвратительно. То есть

просто ужасно.

Я вечно шагаю не туда, по сто лет учу каждое движение, а когда выучу, все равно все перепутаю. И даже когда мисс Деббэ меня хвалит — а это бывает

очень-очень

редко — я прекрасно вижу, что развернула ногу чуть сильнее, чем следовало бы, или недостаточно выпрямила пальцы. И чем больше я стараюсь, тем хуже у меня выходит. Другие девочки тоже путаются, но словно бы не замечают этого, а я вижу каждую свою ошибку. И это меня очень огорчает.

А что хуже всего — я ведь

люблю

балет. Я все время смотрю диски с балетными постановками. Я мечтаю стать прима-балериной, как мисс Камилла Фримен. Несправедливо же — Джоанне на балет наплевать, а Джессика охотно променяла бы его на стихи и свой зверинец, — но при этом обе они так хорошо танцуют!

Завтра в балетной школе будут рассказывать про концерт ко Дню Благодарения. Танцуй я получше, ждала бы этого дня с нетерпением. А так я его только боюсь. Из рук вон плохо танцевать дважды в неделю на занятиях — и то неприятно, а уж из рук вон плохо танцевать на сцене перед полным залом — это сущий кошмар.

Кто-то стучит в дверь.

— Ну что еще, Мейсон? — кричу я.

Дверь открывается, и я вижу не только Мейсона, но и Джессику с Джоанной у него за спиной. Все говорят, что мы с сестрами абсолютно одинаковые, но стоит присмотреться, и сразу поймешь, какие мы разные. У Джоанны руки и ноги тонкие и мускулистые от занятий спортом. Джессика — та потолще, и взгляд у нее мягче.

— Мы идем играть в баскетбол, — говорит Джоанна. — Хочешь с нами?

Наш дом стоит почти в самом конце квартала, совсем рядом с небольшим парком. В парке есть баскетбольная площадка. Мейсон и Джоанна часто играют там в баскетбол, да и Джессика порой ходит с ними.

Но я не хочу перепачкать одежду. И в баскетбол играть не умею. А даже если бы и умела, все равно ничего бы у меня не получилось. Мне и так завтра изображать дурочку в балетной школе, так зачем еще и сегодня позориться?

— Спасибо, не хочется, — отвечаю я.

— Ну хоть раз попробуй, Джерзи, — говорит Джессика.