ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джерзи Мэй во всем любит идеальный порядок. Даже шнурки на кроссовках должны быть завязаны идеально ровными бантами. Что уж говорить об идеальных балетных движениях! Но, увы, именно это Джерзи Мэй... Само совершенство Вупи Голдберг Посвящается Мейсону, моему любимому маленькому мужчине. Грэмми Глава 1 Я гляжу на свой новый набор фломастеров. Их тридцать шесть штук, и все тридцать шесть ровнехонько лежат в пенале у меня на столе. Поначалу темно-зеленый фломастер выбивался из шеренги, торчал вперед на одну шестнадцатую дюйма, а пурпурный был повернут наклейкой вбок, но я навела порядок. Теперь они выглядят просто идеально. Довольная результатом, я устраиваюсь на своей розовой кровати под балдахином и открываю книжку. Тут-то все и начинается. Бум, бум, бум, БУМ! Потом к стуку добавляется мелодичное мычание — мелодия из «Роборыцарей», это такой мультик, в котором рыцари-роботы на колесах только тем и занимаются, что врезаются друг в друга. Потом мычание и стук слышатся одновременно. — Мейсон! — кричу я. Дверь комнаты открывается, и появляется голова моего семилетнего брата. — Что, Джерзи Мэй? — спрашивает он. На нем полосатая коричневая рубашка, от которой его большие карие глаза кажутся еще темнее. А уж ресницы — длиннее, чем у жирафа! Вот ведь несправедливость — зачем ему такие ресницы, лучше бы мне или сестрам достались. Мейсон постукивает мячом об пол и глядит на меня. Я сажусь, опершись на руку, и измеряю его взглядом. — Я хочу почитать. Ты не мог бы перестать петь и стучать мячом ну хоть на две секунды? Мейсон смотрит на часы — они у него большие, электронные, ему мама подарила на день рождения. — Ладно, — говорит он и замолкает — не поет, не стучит мячом об пол. Но спустя ровно две секунды начинает петь и стучать снова. — Две секунды прошли! — улыбается он. Я вскакиваю с кровати и захлопываю дверь прямо перед его носом. Я слышу, что он смеется — хи-хи-хи! — и, пост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она очень элегантная, совсем как мисс Камилла. Сегодня на ней ярко-синий тюрбан, черная блузка и черные брюки, а плечи окутывает переливающаяся голубым и зеленым шаль. Она похожа на Клеопатру, плывущую на своем корабле вниз по Нилу, а вовсе не на директора балетной школы.

Мисс Деббэ постукивает тросточкой об пол.

— Начнем наше занятие, — говорит она, поворачивается и плывет к лестнице. Мы идем следом. Я иду сразу за мисс Деббэ и поднимаюсь по ступенькам, стараясь подражать ее походке. Я так стараюсь, что в конце концов спотыкаюсь, но Джессика хватает меня за локоть и не дает упасть.

Глава 3

Мы входим в зал. По одной стене тянется станок, на полу — пятна бледного осеннего солнца.

— Садитесь, — командует мисс Деббэ. Мы садимся на пол. Орден Феи Драже — так мы с подругами себя называем — держится вместе. Из другого угла комнаты на нас смотрит девочка в блестящей диадеме. Эпата быстро показывает ей язык. Девочка в диадеме не остается в долгу и тоже высовывает язык — но, увы, недостаточно проворно его прячет.

— Балерины не показывают язык, — говорит мисс Деббэ, возмущенно стуча тростью об пол и сердито глядя на девочку в диадеме. — Балет — это грация, это красота! Балерина — не должна уподобляться пасущемуся жирафу!

Эпата хихикает, и Джоанна, дождавшись, пока мисс Деббэ посмотрит в другую сторону, тычет ее кулаком в бок.

— Итак, — продолжает мисс Деббэ, — поговорим о танцах ко Дню Благодарения.

Что такое

«благодарение»? Кто знает, что это значит?

Девочка в диадеме поднимает руку.

— Это когда много разной еды и не надо идти в школу.

Мисс Деббэ поднимает брови.

— М-да, это все объясняет.

Другие девочки наперебой предлагают свои ответы:

— Индейка!

— Пилигримы!

— Индейцы!

Видно, что мисс Деббэ ждет какого-то другого ответа. Наконец руку поднимает Джессика:

— Это про то, что надо быть благодарными.

— Вот именно! — и мисс Деббэ так сильно ударяет тростью об пол, что даже странно, как это она не проткнула его насквозь. — Благодарность! Признательность! Это и будет основной темой наших танцев. В танцах мы будем изображать благодарность и признательность за все то, что мы любим.

Джоанна, похоже, в ужасе. Она не большой любитель нежностей и сюсей-пусей и куда охотнее станцевала бы «Хоккей на льду» или «Замену автомобильного масла».

— Итак, — продолжает мисс Деббэ, — что вы любите, за что вы благодарны миру? Вспомните — что делает вас счастливыми, какие истории вы любите, кого из людей?

— Я люблю своего кота, — говорит маленькая девочка в первом ряду.

— О да, — соглашается мисс Деббэ, — коты — очаровательные животные. Прекрасно. Что еще?

— Коньки, — говорит Алекс.

— Яркие краски, — говорит Эпата.

— Леонардо да Винчи, — говорит Бренда.

— Блестящие медные чайники и теплые шерстяные варежки, — говорит Террела.