ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роковые страсти не канули в Лету, — доказывает нам своим романом создатель знаменитой «Соседки».В тихом предместье Гренобля живет молодая семья. В пустующий по соседству особняк вселяется супружеск... Этьен Годар Соседка ПРОЛОГ Я попала сюда почти случайно. Так оно часто бывает — хочешь одного, делаешь другое, а получается вообще что-то третье. Женская логика. Когда занимаешься промышленным дизайном, не жди, что дорога твоя будет устлана розами. Конкуренция, происки недоброжелателей, просто элементарное невезение — и вот ты уже с нервным срывом и в глубочайшей депрессии стоишь на мосту Александра III, смотришь на черную, всю в каких-то мерзких разводах воду Сены и раздумываешь, броситься ли сразу или протянуть еще годик-другой, медленно спиваясь, старея и дурнея. Вот в таком состоянии и застал меня однажды мой старинный приятель и компаньон Макс Дюпрэ после того в высшей степени знаменательного дня, когда тщательно разработанный, вместивший океан надежд и столько же амбиций проект, над которым я, не покладая рук, работала всю весну, с грохотом развалился. Представитель южноамериканской фирмы, сделавшей заказ, исчез в неизвестном направлении, а я осталась с огромной папкой чертежей, неоплаченными счетами за электричество и разбитыми иллюзиями. К счастью, топиться в Сене стало немодно, и пока я раздумывала — наплевать на общественное мнение или все-таки избрать другой способ — Макс как раз и успел меня остановить. — Куда ты? — воскликнул он, хватая меня за рукав и одновременно уворачиваясь от серого фургона продавца подержанной мебели. — Отстань! Мне до смерти надоели сладкоголосые латиносы с манией величия, кошки моей соседки по этажу и идиоты вроде тебя, вообразившие, что могут запросто командовать выпускницей Художественной Академии. Кроме того, видеть больше не могу ни одного инженера, банковского клерка или продавщицу из супермаркета. Мне надоел Париж, мои туфли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В конце концов все более или менее успокоилось и забылось, местные жители перестали показывать любопытным тот роковой дом и в очередной раз рассказывать, опять что-то прибавляя от себя и украшая историю новыми подробностями, о событиях, связанных с гибелью Матильды и Бернара.

Разумеется, было проведено и полицейское расследование. Дело попало к молодому, еще не уставшему от рутины детективу — ему очень хотелось выявить в происшествии скрытые, замаскированные пружины, которые, на его взгляд, там наверняка имелись, и изобличить преступный умысел. Результат тщательной и всесторонней проверки разочаровал старательного полицейского: верной оказалась первая версия. Женщина действительно сначала застрелила из пистолета своего возлюбленного, после чего вторым выстрелом убила себя. Никого другого в помещении не находилось.

Похоронили их в разных местах. Родственники погибших, общавшиеся исключительно через адвокатов, забрали тела и спешно, насколько позволяли обстоятельства, увезли их из Гренобля. Поэтому последней мечте Матильды не суждено было сбыться. Заряжая пистолет, она подумала, что хорошо, если бы их похоронили вместе. И на плите написали, вместо дат и имен, лишь такие слова: «НИ С ТОБОЙ, НИ БЕЗ ТЕБЯ».

Но об этом никто не узнал. Может быть, и к лучшему.

ЭПИЛОГ

Большую часть этой грустной истории рассказала мне мадам Жюво за стойкой своего кафе, где мы пили, прихлебывая из маленьких фаянсовых чашечек, остывший кофе, разбавляя этот благородный напиток большим количеством коньяка из личных запасов хозяйки. Чтобы дополнить общую картину, мне пришлось сделать несколько телефонных звонков в Париж, Марсель, Лозанну и некоторые городки южной Франции. Люди, с которыми я говорила, встречались по моей просьбе с портье гостиниц, барменами, горничными, официантами, бродячими поэтами, игроками на ипподроме, лодочниками, полицейскими, банковскими клерками, проститутками, моряками и даже с одним генералом. О результатах встреч я узнавала также посредством телефона, так что здешняя телефонная компания на мне заработала больше, чем на всем остальном населении Гренобля за целый год.

Кроме того, я имела множество бесед в самом городке. Не стоит перечислять здесь всех, кого я навестила, хочу только отметить, что народ в провинции проще и бесхитростней, чем в Париже, и охотнее делится всем, что знает, с приезжим человеком. Успевай только спрашивать…

* * *

Я стою на мокром после дождя шоссе возле своей машины, которую остановила, едва Гренобль остался позади. Несколько желтых листьев прилипли к капоту автомобиля, напоминая — скоро снова осень. Пора домой, в Париж.

Я вижу, как тучи, сквозь которые проглядывает солнце, цепляются за вершины гор, как блестит мокрый асфальт, и мне не хочется снова садиться за руль.