ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе «Американец» — третьей книге саги о банкире Лесли Уоллера — действуют те же персонажи, что и в романах «Банкир» и «Семья». С присущим автору мастерством здесь описаны международные интриги, п... Американец Лесли Уоллер Глава 1 Палмер осторожно отодвинулся от Вирджинии. Немного полежал на спине, повернулся на бок, бросил взгляд на свои часы, которые всегда клал рядом с ночником — без пяти двенадцать, — прислушался к ее ровному дыханию, молча чертыхнулся: как можно спокойно спать, когда у него такие проблемы?! Этот четверг, казалось, будет длиться вечно. Улетать в Париж надо было завтра рано утром, хотя у него уже начали появляться сомнения, а настанет ли это завтра вообще… Причем дело было совсем не в бесконечной череде неизбежных встреч и пожеланий. Даже последнее совещание в конференц-зале банка было вроде бы не менее скучным, но ему все-таки удалось, само собой разумеется, оставаясь в рамках приличий, свести эту процедуру до минимума. Прощальный ужин с детьми тоже прошел довольно гладко. После развода его бывшая жена Эдис оказалась, как у психологов принято говорить, «неспособной заботиться о детях». Как ни странно, но именно это избавило их от многих проблем. Сейчас, после разрыва с женой, они с Вирджинией встречались намного чаще, чем раньше, но их сексуальное влечение друг к другу стало в каком-то смысле даже сильнее. Взять даже сегодняшний прощальный вечер: увидев, что она пригласила на ужин еще одну пару, Палмер, неизвестно почему, почувствовал сильнейшее раздражение и… желание. Да, все было именно так: лежал рядом с ней, как труп; те двое уехали где-то около одиннадцати, а до этого — сплошная тоска и скука. Он снова повернулся, подложил руку под голову, бросил взгляд на Вирджинию. Легкое одеяльце давно уже соскользнуло, открывая взору вызывающую форму груди, крепкие ягодицы и изящные изгибы зрелого женского тела, как бы случайно выставленные наружу. П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Это же безумие, самое настоящее безумие!» — невольно подумал он, глядя в полутьме на ее закрытые глаза, сосредоточенные, казалось, только на одном, на желании удовлетворить свою страсть, войти в экстаз!

Палмер, почувствовав, что вот-вот кончит, постарался хоть ненадолго отдалить этот момент. Она открыла глаза, наклонилась к нему — теперь ее большие груди призывно качались уже прямо у его лица. Он зажмурился, ощутив такой прилив нежности, скорее даже радости, какой не испытывал вот уже много лет. Она молча, не говоря ни слова, легла на него, поцеловала. Они на долгое время замерли, как бы пребывая в нирване, затем перевернулись на бок и уснули, так и не отрываясь друг от друга.

Потом Палмер снова оказался в зале заседаний ЮБТК. И снова тот же самый чертов Гарри Элдер. И говорит, и говорит…

Глава 11

В Париж Палмер и его спутница приехали в воскресенье около полудня. Ходить по городу, осматривая достопримечательности, им совсем не хотелось, поэтому они сразу же направились в квартиру мисс Грегорис на Монмартре, рядом с собором Сакре-Кёр.

Элеоноре, которая, учитывая состояние Палмера, сидела за рулем их мощного «бьюика», пришлось здорово помучиться, ведя его по узеньким кривым улочкам восемнадцатого века. А потом долго искать место, где бы припарковаться. Затем, оказавшись наконец-то в ее квартире, они с довольными вздохами плюхнулись на диван и молча смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Совсем как тогда в субботу, а затем ночью в воскресенье.

Квартира оказалась точно такой, какой Палмер ее и представлял: чистенькая, уютная, везде чувствуется присутствие женщины… Хотя на самом деле гостиная была совсем маленькой — десять, максимум двенадцать квадратных метров, — выглядела она почему-то намного больше и длиннее. То ли визуальный эффект, то ли особая планировка… Впрочем, скорее всего, благодаря оконной раме в суперсовременной алюминиевой оправе, каким-то волшебным образом превратившей всю стену в одно окно. Огромное окно. Окно в мир! С видом на Эйфелеву башню…

Она быстро перерыла всю квартирку — повытаскивала все ящики, распахнула все шкафы, — пытаясь найти что-нибудь для Палмера. Чтобы сделать ему приятное. Стены были абсолютно пустыми, за исключением большого плаката, на котором был изображен голый трехлетний мальчик, сосредоточенно писающий в солдатскую каску. Надпись под фотографией, сделанная ярко-красным цветом и крупными печатными буквами, гласила: «Долой войну!» Хотя нет, не совсем пустыми. На противоположной стене, на которой не было ни окон, ни дверей, висело несколько фотографий, где мисс Грегорис была снята вместе с различными мужчинами или с дочерью Таней. В разных видах.