ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Время словно застыло в старинном имении Монжуа, и Мэри Клэр кажется, что, вернувшись, она снова превратилась в девочку, которая жила здесь когда-то. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Счастье... Искушение Патриция Хорст 1 Напрасно Мэри пыталась убедить себя, что забыла Патрика: очень скоро она поняла, что это не так. Воспоминания о нем стали еще более яркими по прошествии времени. Мог ли Роберт ни о чем не догадываться? И не это ли в конечном итоге привело его в постель другой женщины? — Я развожусь с тобой, Мэри, — объявил он одним дождливым воскресным утром, спокойно глядя на нее поверх тарелки с яичницей. — Я ее знаю? — спросила Мэри так вежливо, будто они обсуждали, кого пригласить третьим на вечерний бридж. Практически они всякий раз играли вчетвером: Патрик всегда незримо присутствовал рядом с ней, хотя его имя никогда не слетало с губ Мэри… — Нет, ты ее не знаешь. — Роберт пододвинул ей свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе. — Может быть, это и к лучшему. Меньше неудобств. Мэри потрясло не столько то, что их брак подошел к концу, сколько то, что она восприняла эту новость с полным хладнокровием. Она положила сливки и две ложки сахара в кофе своего супруга и самым спокойным голосом — каким могла бы спросить у него, например: «Хочешь еще один круассан, дорогой?» — поинтересовалась: — И как скоро тебе потребуется развод? — С этим не горит, но слишком долго ждать я тоже не намерен. Она не была в Монжуа одиннадцать лет — с тех пор как потеряла ребенка. Нельзя сказать, чтобы это место скучало без нее: уж во всяком случае, не так, как она без него. Да и возраст Монжуа, казалось, ничуть не изменился — не то что Мэри Клэр… Здесь все осталось прежним. Монжуа и сегодня вставал из утренней дымки таким же расплывчатым и прекрасным, каким был всегда, вызывая в памяти не только блаженные воспоминания детства, но и острые сожаления о неразделенной любви и утраченн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Насколько я знаю, она передается людям, вдыхающим пыль, исходящую от зараженных животных, особенно от мышей и других грызунов.

— А Мэри Дюбуа этому подвергалась? — спросил один из врачей.

— Да, — уверенно ответил Патрик. — Обычно болезнь начинается с появления симптомов, схожих с гриппозной инфекцией, которые исчезают через день или два. Но потом, через несколько дней, опять появляются, причем в гораздо более серьезной форме.

— А лечение?

Все глаза с надеждой были обращены на него. Пришло время сказать, что долгие месяцы Патрик в своей лаборатории трудился над выработкой сыворотки от легочных инфекций. По его расчетам, хантавирусный синдром входил в их число. Работа остановилась на стадии лабораторных испытаний. Но это было все, что он мог предложить…

Гарри Сэвидж слушал очень внимательно.

— Риск слишком велик, — наконец произнес он, — но в данном случае… Вы готовы взять на себя ответственность, доктор Мэйн?

— Готов, — твердо ответил Патрик.

Сыворотку Мэри он вводил сам. Теперь оставалось только ждать и надеяться.

Последующие несколько дней и ночей слились для Патрика воедино. Он сидел у кровати Мэри, и глаза у него прямо-таки слипались от усталости, так что он уже не видел ничего перед собой. Вспышки надежды пролетали неуловимо быстро на фоне долгих минут тяжелого, как свинец, отчаяния!

Каждое утро приходили бабушки. Шанталь так упорно не желала смириться с поражением, что он черпал из этого нежелания силы и для себя.

— Патрик, дорогой, — регулярно упрашивала его Дороти. — Езжай домой и отдохни немного!

Но все, что он мог себе позволить, это ухватить часок сна в ординаторской, свернувшись калачиком на диване, слишком коротком для его роста. В основном же он урывками подремывал в кресле рядом с кроватью Мэри, краем глаза все время следя за малейшим ее движением, чутким ухом прислушиваясь к малейшему изданному ею звуку.

— Она так долго не протянет, — предупредил его Гарри Сэвидж на пятый день.

Но Патрик не хотел, просто не мог согласиться с подобной мыслью.

— Она протянет, сколько надо!

— Мы теряем ее, Мэйн. Из нее уходят жизненные силы…

Мэри исхудала так, что красота ее стала какой-то призрачной; теплый абрикосовый оттенок кожи стал светлее, скулы слишком выделялись на лице, ресницы как бы утонули в тенях, залегших под глазами. Сэвидж покачал головой в молчаливом сочувствии и оставил Патрика опять наедине с ней.

Настала следующая ночь, подкравшись так тихо, что он и не заметил. Он ненавидел ночь! Она всегда приходила, как вор, и набрасывалась на людей в тот момент, когда они бывают наиболее уязвимы.