ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Время словно застыло в старинном имении Монжуа, и Мэри Клэр кажется, что, вернувшись, она снова превратилась в девочку, которая жила здесь когда-то. Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Счастье... Искушение Патриция Хорст 1 Напрасно Мэри пыталась убедить себя, что забыла Патрика: очень скоро она поняла, что это не так. Воспоминания о нем стали еще более яркими по прошествии времени. Мог ли Роберт ни о чем не догадываться? И не это ли в конечном итоге привело его в постель другой женщины? — Я развожусь с тобой, Мэри, — объявил он одним дождливым воскресным утром, спокойно глядя на нее поверх тарелки с яичницей. — Я ее знаю? — спросила Мэри так вежливо, будто они обсуждали, кого пригласить третьим на вечерний бридж. Практически они всякий раз играли вчетвером: Патрик всегда незримо присутствовал рядом с ней, хотя его имя никогда не слетало с губ Мэри… — Нет, ты ее не знаешь. — Роберт пододвинул ей свою чашку, чтобы она налила ему еще кофе. — Может быть, это и к лучшему. Меньше неудобств. Мэри потрясло не столько то, что их брак подошел к концу, сколько то, что она восприняла эту новость с полным хладнокровием. Она положила сливки и две ложки сахара в кофе своего супруга и самым спокойным голосом — каким могла бы спросить у него, например: «Хочешь еще один круассан, дорогой?» — поинтересовалась: — И как скоро тебе потребуется развод? — С этим не горит, но слишком долго ждать я тоже не намерен. Она не была в Монжуа одиннадцать лет — с тех пор как потеряла ребенка. Нельзя сказать, чтобы это место скучало без нее: уж во всяком случае, не так, как она без него. Да и возраст Монжуа, казалось, ничуть не изменился — не то что Мэри Клэр… Здесь все осталось прежним. Монжуа и сегодня вставал из утренней дымки таким же расплывчатым и прекрасным, каким был всегда, вызывая в памяти не только блаженные воспоминания детства, но и острые сожаления о неразделенной любви и утраченн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как в тот раз, когда Мэри пробралась в его комнату и в его сердце…

Почему он отрицал это так долго и крал у них обоих время — единственную вещь, которую они никогда не смогут вернуть?!

— Прости меня! — взмолился Патрик, прижимая ее руку к своей щеке. — Разреши мне возместить тебе хоть что-нибудь, любовь моя!

Вверх-вниз, вверх-вниз… Мехи аппарата искусственного дыхания, похожие на аккордеонные, продолжали работать в своем неизменном ритме, но он почему-то больше не мог выносить их шума. Решимость, которая так долго поддерживала его, вдруг куда-то ушла, сменившись таким страхом и такой пустотой, что он начал сомневаться, что когда-нибудь вообще сможет избавиться от них.

Спрятав лицо в подушку, он, задыхаясь, прошептал:

— Не покидай меня, не дав сказать, что я люблю тебя, Мэри!

Патрик поискал ее руку, как делал это уже сотни раз за последнюю неделю, и, найдя, прижал к своим губам.

— Ты слышала меня? — едва уловимо выдохнул он. — Я сказал, что люблю тебя!

11

Мэри так привыкла к ватной тишине, так долго была окружена серым удушающим туманом, что почти забыла ощущение солнца на своем лице. Но вот из этого тумана выдвинулась какая-то расплывчатая фигура и поманила ее к свету, настойчиво протягивая руку. Мэри казалось, что ноги ее налиты свинцом. Она с трудом проложила себе путь сквозь окутывавшую ее пелену и, стоило ей коснуться его руки, тут же узнала склонившегося над ней человека.

— Я люблю тебя, — сказал Патрик, поворачивая ее к свету.

Она мечтала услышать эти слова так долго, что теперь была уверена: это еще один плод ее воображения, еще одна мечта, обреченная на то, чтобы никогда не сбыться.

— Ты слышала меня? — Голос Патрика эхом прокатился в окружающей ее мгле. — Я люблю тебя, Мэри!

Свет становился ярче, проникая сквозь ее сомкнутые веки и озаряя ее изнутри мягким сиянием. Мэри хотела окликнуть его, сказать, что слышит, что верит, но ее голос был блокирован каким-то посторонним предметом, который заполнял все горло. Зато Патрик теперь был так близко, что она ощущала тепло его кожи, энергию, исходившую от его прикосновений. Подожди меня! — безмолвно закричала Мэри, хватая пальцами пустоту.

Но он понял. Он обхватил ее своими сильными руками, и жар его тела постепенно растопил весь туман, пока от него не остались только маленькие клочки мглы в самых отдаленных уголках ее мозга.

— Возвращайся ко мне, Мэри, — приказал Патрик, и голос у него был охрипший, как будто он только что взобрался на высокую гору. — Открой глаза!

«Тебе легко говорить», — ответила бы она, если бы голос ее слушался. Разве он может знать, какой груз приходится выносить векам, когда ресницы стали тяжелыми, как жалюзи на окнах?

— Посмотри на меня, дорогая, — продолжал убеждать Патрик, и с колоссальным усилием она все-таки приподняла веки на миллиметр.