ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На этой дороге происходит что-то странное. Водители один за другим проезжают мимо белого почтового ящика на обочине.Несколько часов спустя, бросив под колеса сотни километров шоссе, они вновь оказы... Дорога Кэтрин Джинкс Посвящается моей бабушке, Филлис Джинкс — Может быть, чтобы охлаждать там пиво. — Ты думаешь? — Грейс никогда не понимала, шутит Сайрин или нет. — Нет, — ответил старик. — Слишком долго идти. — Я думаю, что это нора вомбата, — сказал Натан. Сайрин усмехнулся. — Я же вомбат, правда, мам? — не отставал Натан. — Да. — Грейс не хотела говорить об этом. — Лучше ешь свой обед, Натан. — Мама тоже вомбат. Это наш тотем. — Дядя Фрэнк часто говорит ему об этом, — объяснила Грейс. — Сказки о Палате и тому подобное. Сайрин ничего не сказал. Неважно, что он думал о свадьбе своей сестры Глэдис с дедушкой Грейс — а их матерью была аборигенка племени нумарбор, — своё мнение он держал при себе уже пятьдесят лет. Грейс чувствовала, что он изображал полное равнодушие, если ему что-то не нравилось или если он чего-то не понимал. — Здесь нет никаких вомбатов, сынок, — заметил он. — Слишком сухо. Здесь можно встретить только эму, змей и кенгуру. — И ящериц, — сказал Натан. — Верно. — И мух, — добавила Грейс. В доме Сайрина было некуда деваться от мух. Дом был слишком стар — настоящая развалюха, построенная из фиброволокна, гальванизированного железа и спрессованной жести. У входа стоял фургон. Веранда имела двенадцать дверей, и все из разного стекла. Занавески были в дырах. В окне ванной комнаты стекла не было вообще. И конечно, туда заходили собаки. Мухи любят собак. — Мы сегодня видели какашки кенгуру, — сказал Натан. — Правда, мам? — Правда. — Их же оставили кенгуру, да? — Может быть. — Грейс не была уверена в том, кому принадлежал увиденный ими помёт — кенгуру, козам, кроликам или овцам. Старый Наджет мог бы сказать точно, но Наджет умер. Его жена Глэдис тоже умерла.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ноэл что-то швырнул в ответ — пустую бутылку — но она не попала в убегавшего убийцу, отскочив от ствола дерева.

Ноэл. Всё-таки жив. Должно быть, первый выстрел не попал в цель.

К тому времени Алек снова поднялся на ноги, застонав от боли в запястье и колене. Он увидел, как человек скрылся за автомобилем, и за мгновение до этого его худощавая фигура осветилась пламенем костра Джон Карр. Вне всякого сомнения, это был он. Одна рука вяло висело у него вдоль туловища.

—

Ублюдок!

— завопил Алек. Его внезапно захлестнула волна неконтролируемой ярости, и он бросился вперёд.

Но Линда оказалась рядом с Джоном раньше него. Она выскочила с другой стороны машины, застав его врасплох своим появлением.

Алеку показалось, будто всё остальное произошло в замедленной съемке — что выплеснувшаяся жидкость двигалась так медленно, что каждая капля плыла по воздуху, словно мыльный пузырь. Казалось, прошла вечность, прежде чем керосин вылился на голову и плечи Джона Карра. Алек знал, что это был керосин, потому что ему хватило времени заметить стальной блеск предмета в руке Линды; узнать форму консервной банки; почувствовать резкий, прилипчивый запах. И все сомнения, которые у него были на этот счёт, разом исчезли, когда Джон Карр, отшатнувшийся в сторону из-за этой неожиданной атаки, споткнулся и упал в костёр.

Огонь поглотил его.

Взметнувшиеся языки синего, жёлтого и красного пламени сомкнулись над ним, словно волны. Алек мог поклясться, что на мгновение огонь целиком поглотил Джона Карра. Потом показались почерневшие руки, и пылающее тело медленно вышло из огня, забрав с собой его б

о

льшую часть. Оно споткнулось и упало. Линда и Алек пронзительно закричали. Ноэл тоже что-то выкрикивал — Алек не мог понять, что именно, — а языки пламени лизали катавшееся по земле тело, перепрыгивая на пучки высохшей травы. Ноэл бросился к нему с одеялом в руках (с собачьей подстилкой?). Когда он попытался набросить шерстяную ткань на хрипящую, скрюченную фигуру, лежавшую у его ног, случилось нечто такое, отчего Алеку всё мгновенно стало ясно.

Порыв ветра, сильный и направленный, словно луч лазера, вырвал одеяло у Ноэла из рук и отбросил его с резким и яростным рёвом на верхние ветки ближайшего дерева.

Алек не чувствовал на своём лице даже слабого дуновения.

Ноэл отступил назад. Ему пришлось это сделать, потому что странный ветер гнал языки пламени в его направлении. Он раздувал их, и огонь ликующе поднимался вверх, разбрасывая искры, будто во время фейерверка. Так продолжалось до тех пор, пока горящая и дёргавшаяся на земле фигура не перестала двигаться.

Она лежала тихо и неподвижно.

Ноэл первым почувствовал запах, потому что он стоял ближе всех. Кашляя, он попятился назад.