ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой обращается к одиночеству в горах в надежде залечить раны судьбы. Неожиданно в его новой жизни появляются новые краски и ощущения. Азарт и жажда риска подталкивают героя на всё более рискованные... Валерий Бардаш Соло Временем для этого он не располагал. Сегодня по плану предстояло достичь вершины и, если повезет, заночевать уже на спуске где-нибудь на западном гребне. Западный гребень довольно простой, но до вершины еще далеко, почти на пределе того, что он может пройти за день. Следовало бы выйти на маршрут без промедления. Он перевернулся на живот и широко раскрыл кольцо входа палатки. Внутрь ворвался свежий холодный воздух. Невидимое солнце уже щедро отдавало энергию заполнившей все вокруг до линии горизонта горной системе. Легкие облака, кажущиеся доступными с его высоты, оживляли вид своим неспешным передвижением. Внизу, на противоположной стороне ледового цирка, хорошо была видна морена, на которой он провел три дня в наблюдении за маршрутом. Потоки талой воды, пробужденные солнцем, уже заблестели, бесшумные с высоты, и забороздили по поверхности ледника. Привычно и охотно он отдался моменту созерцания. Пока маленькая горелка работала над приготовлением кипяченой воды из снега и льда, он оделся и упаковал свой рюкзак. Чашка чая и калорийный пакет – его обычный завтрак, вечером он выпивает на одну чашку больше и съедает еще один пакет. Такой скудный рацион, по многократному опыту, мог поддерживать его вполне работоспособным в течение четырех-пяти дней. Он без особого труда преодолевал соблазн технически посильных, но более длительных маршрутов, на которые нужно нести больше еды и горючего. Тяжелый рюкзак – испытанное средство испортить хорошее восхождение. Рюкзак, который он прилаживал на спину, содержал, кроме палатки, спального мешка и газовой горелки с баллончиком газа, еще шесть калорийных пакетов, запасные перчатки и носки. Остальное снаряжение он наде

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* * *

Протяжный вой разносился в темноте. Многократно отраженный, вой усиливался и достигал неподвижного тела, затерянного на высоте среди хаоса льда. Волна за волной тревожные звуки проникали глубже в тело и возбуждали ослабленный мозг. Возбуждение принесло с собой приятные грезы. Ему грезилось, что он лежит с закрытыми глазами под тенью редкой листвы небольшого деревца, окруженный жарким воздухом. Со стороны воды доносится шум накатывающихся волн, прохладный ветерок и детские голоса. Он лежит в приятном расслаблении, не забывая внимательно прислушиваться к звукам тонких голосов. Это становится делать все труднее. Посторонний, усиливающийся звук перекрывает голоса.

Он очнулся. Грезы улетучились, остались только тревожные, доносящиеся снизу звуки. Разбитое, скованное холодом тело оставалось неподвижным. В сознании медленно формировалась мысль. Монета! Только одно существо могло появиться в этом цирке. Он направил глаза вниз, но не смог ничего разглядеть в темноте. Монета, наверно, была возле палатки и не решалась идти дальше. Он лежал и слушал, как, не останавливаясь, собака отчаянно звала его вниз, в теплые долины, туда, где их ждет не дождется круглолицая женщина.

В сердце пришла тревога за Монету. Оно беспокойно застучало, наполнило кровью артерии, оживило мозг. Он думал о Монете, мечущейся по льду среди коварных трещин и острых камней. Если он ничего не предпримет, она пропадет здесь, вместе с ним, в этом покинутом людьми месте.

Он приподнялся и сел, свесив ноги в трещину. От правой руки не пришло никакой поддержки. Она свисала безжизненно, не причиняя боли, и взамен желала быть оставленной в покое. Придется обходиться одной рукой. Он отстегнул петлю от ледоруба и с ее помощью прикрепил правую руку к боку. Чтобы не болталась. Пытаясь неуклюже заложить под рюкзак отвязанный ледоруб, он промахнулся, ледоруб выскользнул и укатился со звоном вниз. Оттуда ответили громким лаем. Начало было обнадеживающим.

Он начал медленно спускаться лицом ко льду, аккуратно вбивая кошки и придерживаясь левой рукой за молоток. Под ногами вырисовались очертания приближающейся трещины. Он внимательно осмотрелся и стал перемещаться вправо, туда, где просматривался обход. Первый обход прошел удачно, он сделал еще несколько, пока не увидел впереди то, чего боялся больше всего, – трещину, обхода которой не было видно ни справа, ни слева. У него был выбор. Двинуться в одну из сторон наугад или дождаться дневного света и рассмотреть трещину получше. Выбор облегчился тем, что он стоял удобно, на выполаживании, у нижнего края другой трещины. Он снял рюкзак, вынул спальный мешок, подстелил рюкзак вниз, сел поверх, отстегнул кошки и залез по грудь в спальный мешок. Внизу перестали выть.