В очередной раз его спасло лишь то, что он с неумолимой логикой доказал, что доклад Лекуантра — сплошная ложь и глупость, поскольку последний утверждал, что Бомарше является кредитором Казначейства. Пьер Огюстен без обиняков заявил представителям общественной власти:
«Вы не сдержали своего обещания помочь мне дополнительными субсидиями и содействием вашего посла в Голландии, чтобы я смог доставить во Францию ружья, которые закупил для вас и которые голландское правительство силой удерживает в Тервере (Тервюрене). Я готов вернуть вам 500 тысяч франков в ассигнациях, что вы авансировали мне, а вы верните мои 745 тысяч, которые вы заставили меня внести в качестве залога, и мы будем квиты. Я напрасно старался и истратил столько денег на поездки? Как бы то ни было, но я все равно вытащу эти ружья из Тервера, а вы покупайте себе оружие, где сможете».
Для обычного суда эти доводы были бы неопровержимыми, но не для революционного трибунала: за подобные заявления их автору грозила конфискация имущества, тюрьма и гильотина. Спасло его то, что из-за осложнившегося военного положения и угрозы вторжения союзнических войск Европы, поднявшейся против Французской революции, поставка оружия превратилась в дело первостепенной важности. Комитет общественного спасения обратился к Конвенту с предложением повременить с вынесением Бомарше приговора и снять арест с его имущества. После этого автора «Женитьбы» пригласили в этот самый комитет и предложили на выбор либо тюрьму, либо поездку на вражескую территорию за шестьюдесятью тысячами ружей, заблокированными в Тервере.
Несмотря на все трудности, сопряженные с выполнением второй составляющей альтернативы, Бомарше выбрал именно ее, поскольку во время своего последнего пребывания в Лондоне ему удалось оформить фиктивную сделку по продаже этих многострадальных ружей своему английскому партнеру, и теперь формально это было имущество Англии. К несчастью, найденное решение дало лишь временный эффект, поскольку лондонский кабинет заявил другу Бомарше: «Если эти ружья действительно принадлежат вам, мы возместим вам их стоимость, если — нет, мы их конфискуем». Негоциант заверил власти, что владельцем ружей является он, следствием чего стало сохранение эмбарго.
Бомарше не стал вдаваться во все эти подробности, но убедил Комитет общественного спасения, что не сможет выполнить данное ему задание без соответствующего денежного обеспечения.






