ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была... Рене де Кастр Бомарше Моя жизнь — борьба. Девиз Бомарше, позаимствованный им у Вольтера — У тебя прескверная репутация! — А если я лучше своей репутации? «Безумный день, или Женитьба Фигаро», III, 5 [1] Как все это произошло? Почему случилось именно это, а не что-нибудь другое? Кто обрушил все эти события на мою голову? Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая. «Безумный день, или Женитьба Фигаро», V, 3 Кто на своем жизненном пути более моего познал добра и зла? Если бы продолжительность жизни измерялась количеством пережитого, про меня можно было бы сказать, что я прожил двести лет. Бомарше «Мемуары против Гёзмана» Хороший отец, хороший муж, хороший хозяин, задушевный друг, Простой в повседневной жизни, гордый в несчастье, Самобытный писатель, выдающаяся личность, Он никогда не поступался своей свободой. Гюден де ла Бренельри, эпитафия на могиле Бомарше ПРЕДИСЛОВИЕ Так случилось, что в истории французского театра между комедиями Мариво и пьесами писателей-романтиков оказалась почти полная пустота. Были забыты имена Детуша, Седена и Нивеля де Лашоссе. Имя Вольтера осталось в веках по причинам далеким от театра, а проницательность Дидро не помогла ему избежать участи посредственного писателя. Но никто даже не вспоминает об этой пустоте протяженностью почти в целый век, поскольку достаточно всего одного имени, чтобы заполнить ее. Имя это — Бомарше, чьи пьесы «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и ныне не сходят со сцены благодаря не только таланту их автора, но и музыке Россини и Моцарта. Эти две пьесы, изобилующие меткими выражениями, сделали бессмертным наиболее известного из комеди

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В очередной раз его спасло лишь то, что он с неумолимой логикой доказал, что доклад Лекуантра — сплошная ложь и глупость, поскольку последний утверждал, что Бомарше является кредитором Казначейства. Пьер Огюстен без обиняков заявил представителям общественной власти:

«Вы не сдержали своего обещания помочь мне дополнительными субсидиями и содействием вашего посла в Голландии, чтобы я смог доставить во Францию ружья, которые закупил для вас и которые голландское правительство силой удерживает в Тервере (Тервюрене). Я готов вернуть вам 500 тысяч франков в ассигнациях, что вы авансировали мне, а вы верните мои 745 тысяч, которые вы заставили меня внести в качестве залога, и мы будем квиты. Я напрасно старался и истратил столько денег на поездки? Как бы то ни было, но я все равно вытащу эти ружья из Тервера, а вы покупайте себе оружие, где сможете».

Для обычного суда эти доводы были бы неопровержимыми, но не для революционного трибунала: за подобные заявления их автору грозила конфискация имущества, тюрьма и гильотина. Спасло его то, что из-за осложнившегося военного положения и угрозы вторжения союзнических войск Европы, поднявшейся против Французской революции, поставка оружия превратилась в дело первостепенной важности. Комитет общественного спасения обратился к Конвенту с предложением повременить с вынесением Бомарше приговора и снять арест с его имущества. После этого автора «Женитьбы» пригласили в этот самый комитет и предложили на выбор либо тюрьму, либо поездку на вражескую территорию за шестьюдесятью тысячами ружей, заблокированными в Тервере.

Несмотря на все трудности, сопряженные с выполнением второй составляющей альтернативы, Бомарше выбрал именно ее, поскольку во время своего последнего пребывания в Лондоне ему удалось оформить фиктивную сделку по продаже этих многострадальных ружей своему английскому партнеру, и теперь формально это было имущество Англии. К несчастью, найденное решение дало лишь временный эффект, поскольку лондонский кабинет заявил другу Бомарше: «Если эти ружья действительно принадлежат вам, мы возместим вам их стоимость, если — нет, мы их конфискуем». Негоциант заверил власти, что владельцем ружей является он, следствием чего стало сохранение эмбарго.

Бомарше не стал вдаваться во все эти подробности, но убедил Комитет общественного спасения, что не сможет выполнить данное ему задание без соответствующего денежного обеспечения.