ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была... Рене де Кастр Бомарше Моя жизнь — борьба. Девиз Бомарше, позаимствованный им у Вольтера — У тебя прескверная репутация! — А если я лучше своей репутации? «Безумный день, или Женитьба Фигаро», III, 5 [1] Как все это произошло? Почему случилось именно это, а не что-нибудь другое? Кто обрушил все эти события на мою голову? Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая. «Безумный день, или Женитьба Фигаро», V, 3 Кто на своем жизненном пути более моего познал добра и зла? Если бы продолжительность жизни измерялась количеством пережитого, про меня можно было бы сказать, что я прожил двести лет. Бомарше «Мемуары против Гёзмана» Хороший отец, хороший муж, хороший хозяин, задушевный друг, Простой в повседневной жизни, гордый в несчастье, Самобытный писатель, выдающаяся личность, Он никогда не поступался своей свободой. Гюден де ла Бренельри, эпитафия на могиле Бомарше ПРЕДИСЛОВИЕ Так случилось, что в истории французского театра между комедиями Мариво и пьесами писателей-романтиков оказалась почти полная пустота. Были забыты имена Детуша, Седена и Нивеля де Лашоссе. Имя Вольтера осталось в веках по причинам далеким от театра, а проницательность Дидро не помогла ему избежать участи посредственного писателя. Но никто даже не вспоминает об этой пустоте протяженностью почти в целый век, поскольку достаточно всего одного имени, чтобы заполнить ее. Имя это — Бомарше, чьи пьесы «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и ныне не сходят со сцены благодаря не только таланту их автора, но и музыке Россини и Моцарта. Эти две пьесы, изобилующие меткими выражениями, сделали бессмертным наиболее известного из комеди

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В соответствии с его желанием Бомарше был похоронен в саду возле построенного им прекрасного дворца, в котором он провел свои последние годы. Гюден не смог справиться с волнением и произнести написанную им надгробную речь, посему ее читал Колен д’Арлевиль, также большой друг усопшего.

Место, выбранное Бомарше для вечного сна, недолго прослужило ему пристанищем, поскольку из-за градостроительных работ, предпринятых в 1822 году, его прекрасный сад был срыт. Через то место, где когда-то находилась могила Бомарше, сейчас проходит бульвар его имени, а останки отца Фигаро покоятся на кладбище Пер-Лашез.

ЭПИЛОГ

СКВОЗЬ СОТНИ ЛИЦ

Перо сломано, могила засыпана, архивы перерыты, творчество тщательно проанализировано, жизненные перипетии изложены настолько достоверно, насколько это оказалось возможным. Ну и что после всего этого думается об отце Фигаро?

Он настолько слился с этим, придуманным им персонажем, что продолжает жить вместе с ним и поныне, и, что ни день, у нас появляется возможность снова и снова поразмыслить над его знаменитой фразой: «Где нет свободы критики, там никакая похвала не может быть приятна».

Признавая справедливость этого высказывания, мы не собирались представлять Бомарше святым, мы просто хотели сквозь множество масок попытаться разглядеть истинное лицо одного из самых блистательных персонажей французской истории, оставившего свой след в литературе и политике, в сфере общественной жизни и в сфере простых человеческих отношений.

Так дадим же слово этому удивительному человеку, ставшему воплощением всех прелестей и пороков блестящей эпохи упадка, и пусть он сам ответит на вопрос, почему же при жизни он подвергался таким нападкам и был объектом такой ненависти и почему, снискав такую славу, он не вызывал к себе почтения.

«Человек веселый и даже добродушный, я не знал счета врагам, хотя никогда н& вставал никому поперек пути и никого не отталкивал. Поразмыслив, я нашел причину такого недружелюбия; это и в самом деле было неизбежно.

С дней моей безумной юности я играл на всевозможных инструментах, но ни к какому цеху музыкантов не принадлежал, и люди искусства меня ненавидели.

Я изобрел несколько отличных механизмов, но не входил ни в какой цех механиков, и профессионалы злословили на мой счет.

Я писал стихи и песни, но кто бы счел меня поэтом? Я ведь был сыном часовщика.

Не увлекаясь игрой в лото, я писал театральные пьесы, но про меня говорили: „Куда он лезет? Он не может быть писателем, поскольку он крупный делец и предприниматель, во владении которого множество компаний“.