Несмотря на изнурительные невзгоды дня, неукоснительная муштра римской армии обеспечила все надлежащие разграничения и проходы между спальными кварталами, а также возведенную в сердце лагеря палатку главного военачальника. При входе там горела небольшая жаровня, в колеблющемся свете которой безмолвно застыли телохранители Лонгина. Внутри было светлее, а зайдя, Макрон с Катоном увидели, что вокруг проконсула на складных стульях уже сидят командиры остальных когорт и легаты двух легионов.
Лонгин сидел за своим походным столом, выслушивая легата Амация.
— До Пальмиры еще по меньшей мере полный день пути, господин проконсул. У большинства солдат вышел запас воды, они весь день ничего не ели и к тому же выбились из сил. Я потерял свыше четырехсот человек убитыми и еще триста ранеными. То же можно сказать и о приданных легиону вспомогательных когортах. Это не считая потери Шестой Македонской.
— Понятно. — Подняв глаза, Лонгин увидел на входе последних из вновь прибывших. — Каково состояние ваших когорт, господа?
Макрон вынул из-под перевязи меча вощеную дощечку и поглядел.
— В моей когорте погибли пятьдесят два, ранены тридцать один. Тридцать погибших и двадцать семь раненых во Второй Иллирийской.
Лонгин пометил эту цифирь у себя.
— Для арьергарда неплохо. Можно сказать, вы хорошо его сберегли.
— Пока да, — пожав плечами, согласился Макрон. — Но ведь и путь еще пройден не весь.
— Это так. Вопрос, господа, в том, как нам идти дальше? Мы потеряли примерно пятую часть нашей совокупной силы. И завтра, вероятно, потеряем гораздо больше, если враг будет атаковать нас так же упорно, как сегодня.
— Но нам не остается ничего иного, — сказал Амаций, — кроме как идти, покуда есть силы.
— Это
один
из раскладов, — со значением заметил Лонгин. — Но мы могли бы, по крайней мере, сберечь кавалерию и отослать ее обратно в Пальмиру нынче же ночью. Пехота могла бы как-нибудь добраться сама.
Макрон, подавшись к Катону, шепнул ему на ухо:
— Интересно, кто же будет тот офицер со своим шатром, что отважится сопровождать кавалерию?
— А есть ли еще и другие расклады? — поинтересовался Амаций.
Лонгин, поерзав и уместившись на стуле поудобнее, оглядел лица собравшихся вокруг командиров.
— Враг удивил нас, господа. Парфяне соединились с Артаксом раньше, чем я предполагал. Нам пришлось отойти; иного выбора попросту не оставалось. Над нами одержали верх. И этого незачем стыдиться. Парфян оказалось больше, гораздо больше, чем мне докладывали. Тем не менее мы предприняли храбрую попытку, и народ в Риме это должным образом оценит.
— А мне кажется, нет, — дерзко возразил Амаций. — Он перевернет все вверх дном, как оно обычно бывает.
Лонгин вначале было воззрился, но затем на его лице проплавилась улыбка.






