ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на изнурительные невзгоды дня, неукоснительная муштра римской армии обеспечила все надлежащие разграничения и проходы между спальными кварталами, а также возведенную в сердце лагеря палатку главного военачальника. При входе там горела небольшая жаровня, в колеблющемся свете которой безмолвно застыли телохранители Лонгина. Внутри было светлее, а зайдя, Макрон с Катоном увидели, что вокруг проконсула на складных стульях уже сидят командиры остальных когорт и легаты двух легионов.

Лонгин сидел за своим походным столом, выслушивая легата Амация.

— До Пальмиры еще по меньшей мере полный день пути, господин проконсул. У большинства солдат вышел запас воды, они весь день ничего не ели и к тому же выбились из сил. Я потерял свыше четырехсот человек убитыми и еще триста ранеными. То же можно сказать и о приданных легиону вспомогательных когортах. Это не считая потери Шестой Македонской.

— Понятно. — Подняв глаза, Лонгин увидел на входе последних из вновь прибывших. — Каково состояние ваших когорт, господа?

Макрон вынул из-под перевязи меча вощеную дощечку и поглядел.

— В моей когорте погибли пятьдесят два, ранены тридцать один. Тридцать погибших и двадцать семь раненых во Второй Иллирийской.

Лонгин пометил эту цифирь у себя.

— Для арьергарда неплохо. Можно сказать, вы хорошо его сберегли.

— Пока да, — пожав плечами, согласился Макрон. — Но ведь и путь еще пройден не весь.

— Это так. Вопрос, господа, в том, как нам идти дальше? Мы потеряли примерно пятую часть нашей совокупной силы. И завтра, вероятно, потеряем гораздо больше, если враг будет атаковать нас так же упорно, как сегодня.

— Но нам не остается ничего иного, — сказал Амаций, — кроме как идти, покуда есть силы.

— Это

один

из раскладов, — со значением заметил Лонгин. — Но мы могли бы, по крайней мере, сберечь кавалерию и отослать ее обратно в Пальмиру нынче же ночью. Пехота могла бы как-нибудь добраться сама.

Макрон, подавшись к Катону, шепнул ему на ухо:

— Интересно, кто же будет тот офицер со своим шатром, что отважится сопровождать кавалерию?

— А есть ли еще и другие расклады? — поинтересовался Амаций.

Лонгин, поерзав и уместившись на стуле поудобнее, оглядел лица собравшихся вокруг командиров.

— Враг удивил нас, господа. Парфяне соединились с Артаксом раньше, чем я предполагал. Нам пришлось отойти; иного выбора попросту не оставалось. Над нами одержали верх. И этого незачем стыдиться. Парфян оказалось больше, гораздо больше, чем мне докладывали. Тем не менее мы предприняли храбрую попытку, и народ в Риме это должным образом оценит.

— А мне кажется, нет, — дерзко возразил Амаций. — Он перевернет все вверх дном, как оно обычно бывает.

Лонгин вначале было воззрился, но затем на его лице проплавилась улыбка.