ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Катон попутно подобрал парфянский колчан и стрелами из него выложил границу прохода.

— Вторая Иллирийская! В колонну и за мной!

Колонна спешно прошла коридором и дальше двинулась по телам на той стороне. Катон видел, как в сотне шагов впереди враг прет через проделанный проход. Вот уже со стуком щитов и скрипучим лязгом клинка о клинок две силы сошлись, давя одна на другую. Катон, отсчитывая шаги, пробежал вдоль прохода и занял место во главе своей колонны. Земля вокруг была усеяна телами, из которых многие все еще шевелились; раненые враги боязливо провожали глазами продвижение римлян. Лошадей тоже было немало — слоняясь без всадников, они бесцельно копытили землю. Выверив для когорты безопасные границы прохода, Катон взмахом ее остановил.

— Напра-во!

Он подозвал ближнего оптиона:

— Доведи до всех: по моему приказу к броску мне нужен самый громкий боевой клич из всех, какие я когда-либо слышал.

Самый

громкий, понял? Давай-ка дадим этим ублюдкам, а заодно и Макроновым драгоценным легионерам урок, который они вовек не забудут!

Пока его послание шло по рядам, он вместе с сигнифером занял место в главе третьей центурии, по центру построения, дожидаясь, когда приказ дойдет до всех. Справа впереди слышен был отчаянный шум: там люди Макрона не на равных бились с повстанцами. Катон вынул меч и, набрав в грудь воздуха, воззвал:

— Вторая Иллирийская — вперед!

Построение двинулось вперед не вполне ровно, так как приходилось ступать по убитым и раненым парфянам. Однако подойти к месту боя надо было сплошным, а не разорванным строем, и потому Катон крикнул офицерам, чтобы они при движении ровняли ряды. Вот сквозь пыль проступили силуэты, и через несколько шагов стал виден фланг повстанческой колонны. Регулярное воинство Артакса находилось спереди, остальное же составляли ополченцы — вооруженный сброд, при виде вынырнувших из завесы римлян в ужасе выпучивший глаза. На парадные церемонии времени не было, и Катон коротко скомандовал:

— В бой!

Голос его потонул в громовом реве ауксилиариев, бросившихся на разномастный фланг повстанцев. К этому внезапному броску они просто не были готовы. Кто-то скачком повернулся к новой угрозе — ноги напряжены, щиты выставлены, клинки вскинуты. Другие пустились наутек, бросая по дороге оружие. Большинство просто застыло, словно впав при виде орущей когорты в транс. Спустя мгновение Вторая Иллирийская врезалась в повстанческий фланг. Дикий бездумный рев Катона оборвался, едва он поднял щит и вломился в упругую массу вражьих тел.

Удар всем весом вышиб дух из крайнего повстанца — тот лишь громко пукнул.