ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В ближнем бою у их коротких мечей было преимущество, и как только меж щитов неприятеля возникала щель, они тут же секли обнажавшиеся за ними конечности. Кое-кто рубил по древкам мелькающих сверху копий, а то и вышибал их у повстанцев из рук.

Надсадное ворчанье и прихрюкиванье с обеих сторон, яростные вопли и победно брошенные ругательства, стоны и крики раненых раздавались так близко и явственно, что невольно закрадывалась мысль: ты буквально вбираешь в себя последние выдохи умирающих (обдавшая суеверным холодком мысль, которую Катон поспешил с себя стряхнуть). Он упорно проталкивался сквозь людей в порыве пробиться к вражескому стягу и князю Артаксу. Видно было, как князь, крича что-то дерзкое, потрясает в воздухе мечом и все понукает, подгоняет своих людей. Но они один за другим падали, и их своими шипастыми калигами попирали ауксилиарии. Прежде чем до Артакса успел добраться Катон, один из солдат его когорты, убив стоявшего перед князем воина, изловчился проскочить в тесный круг уцелевших покуда повстанцев.

Артакс оказался прямо перед простым римским солдатом, который накинулся на особу царской крови, сразив вначале ударом знаменосца. Стяг полетел наземь, а следом за ним, запнувшись, и Артакс, которого солдат взмахом меча загнал в положение, из которого отступать уже некуда. Артакс вскинул навстречу свой клинок, чтобы заблокировать удар по голове, но ауксилиарий в последнее мгновение сменил цель и кончиком меча рассек князю руку над запястьем, раздробив кости и перерубив сухожилия. Артакс с воплем выронил меч из утративших чувствительность пальцев. Ауксилиарий шагнул к нему и замахнулся, собираясь прикончить.

— Стой! — рявкнул Катон, кидаясь к солдату сзади. Щитом он успел отбить его от Артакса как раз в момент удара, так что клинок без урона воткнулся в песок. — Не тронь его!

Обернувшись, Катон прокричал на греческом:

— Сдавайтесь! Князь повержен! Сдавайтесь все!

К Катону подскочил один из оставшихся телохранителей, но не набросился, а, постояв в нерешительности, бросил на песок свой меч. За ним последовали другие, но не раньше чем одного из них, заартачившегося, приткнул ауксилиарий, все еще горящий пылом битвы.

— Вторая Иллирийская! — строго окрикнул Катон. — А ну стоять! Ни с места!

Его люди отошли на несколько шагов и опустили мечи. Лишь тогда уцелевшие телохранители начали осторожно складывать наземь оружие и отходить в сумрачном ожидании пленения. Страх и горечь поражения читались на их лицах. Катон, слегка расслабившись, поставил свой щит на землю. У него в ногах сидел Артакс, нянча у груди изувеченную руку и с горестным покачиванием постанывая сквозь стиснутые зубы. Катон глубоко-глубоко, до боли в груди вздохнул.