ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его вдруг разом охватила неимоверная усталость, от которой саднило не только тело, но и душу. Подумать только, каким тяготам он подвергал себя все эти дни. Но теперь все позади. Атака колонны повстанцев, битва с парфянами, восстание. Все. Словно в доказательство он поглядел сверху вниз на Артакса, утомленно кивнув самому себе. Затем взгляд его упал на ярко-красный змеистый стяг. Катон нагнулся и поднял его. Найдя глазами ауксилиария, что срезал Артакса, он подозвал его и протянул стяг ему.

— На, это твое… Ты добыл его, солдат.

Ауксилиарий с польщенной улыбкой принял древко.

— Благодарю, господин префект. Сила и честь.

— Катон! Катон! Где ты, дружище?

Обернувшись на взволнованный голос Макрона, Катон увидел, что легионеры успели разделаться с головой Артаксовой колонны и теперь приближаются к изрядно потрепанным, окровавленным людям Второй Иллирийской, скопившимся вокруг неприятельского стяга. Вокруг густо лежали тела и повстанцев, и римлян, поодиночке и грудами, а в сторонке стояла горстка пленников, подавленно озирая сцену побоища.

— Клянусь богами, — бормотал Макрон, пробираясь через трупы к Катону, — ну и резня… Как ты, друг мой? В порядке ль, жив-здоров?

Видя на лице друга обеспокоенность, Катон только тут понял, что и шлем, и лицо его перепачканы кровью.

— В полном порядке, мой господин. И жив, и здоров.

— Ай хорошо, ай отрадно. — Макрон приятельски ударил его по плечу. — Славная работа. А это, я понимаю, наш досточтимый Артакс?

— Он самый. Надо бы, чтобы кто-нибудь занялся его рукой.

— Ты думаешь, имеет смысл? — пожал плечами Макрон. — Мне кажется, нет. Сомневаюсь, что он переживет встречу со своим горячо любящим отцом.

— Едва ли, — согласился Катон. — Но это их дело. А мы, если доставим его к Вабату живым, можем добиться от венценосца каких-нибудь благ. И теперь, когда устранена парфянская угроза…

Он, обернувшись, оглядел поле битвы. С окончанием сражения, когда начала оседать пыль, становился виден масштаб потерь врага. Парфянское войско было разгромлено наголову; сейчас его разрозненные остатки безжалостно преследовала кавалерия Лонгина и кое-кто из пехотинцев. Большинство уцелевших парфян бежало в теснины и овражки пересеченной местности, пытаясь хотя бы там укрыться от воодушевленных победой римских солдат.

— А что, — заметил Макрон со смешком, глядя, как друг озирает поле боя, — получается, сработала твоя затея.

Катон обернулся и поначалу робко, а затем уже и открыто рассмеявшись, признал:

— Похоже, что да.

Вокруг Катона и его людей постепенно собиралась когорта Макрона, восторженно оглядывая работу, проделанную ауксилиариями.