ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богат и благословен оазис Сирийской пустыни — Пальмира, лежащая на перекрестье караванных путей. Но судьба царства, попавшего в поле притяжения двух могучих империй, незавидна: здесь зреет битва ме... Центурион Саймон Скэрроу Римская армия Краткое пояснение насчет легионов и вспомогательных когорт Солдаты императора Клавдия служили в двух разновидностях войсковых соединений: в легионах и вспомогательных когортах, таких, как Десятый легион и Вторая Иллирийская когорта, представленные в данном романе. Легионы представляли собой элитные подразделения римской армии. Укомплектованные жителями Рима, с тяжелым вооружением и хорошей оснасткой, они подвергались неукоснительной военной муштре. Будучи опорой боевой машины Рима, легионы также задействовались и в масштабных инженерных проектах, таких, как строительство дорог и возведение мостов. Численность каждого полностью укомплектованного легиона составляла пять с половиной тысяч человек, которые, в свою очередь, подразделялись на девять когорт, состоящих из шести центурий по восемьдесят человек в каждой (не по сто, как можно было бы предположить), а также еще одной — первой — когорты, вдвое большей по сравнению с остальными; ей предписывалось удерживать правый, наиболее уязвимый фланг боевого построения. В отличие от легионов, во вспомогательные когорты набирались жители провинций, которым по прошествии двадцати пяти лет беспорочной службы перед отставкой даровалось римское гражданство. Держать в постоянной боеготовности высококлассную кавалерию и обслугу метательных орудий римляне были не в состоянии, но, будучи людьми практичными, многие из этих функций они препоручали как раз вспомогательным когортам, состоявшим из неграждан. Служившие в тех когортах солдаты звались ауксилиариями. По своей выучке вспомогательные войска не уступали легионерам фактически ничем, кроме вооружения (оно было более легким) и размера жалованья (он

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И наверное, это не имеет никакого отношения к дочке Семпрония. Я угадал?

Катона кольнуло раздражение, но он сумел улыбнуться в ответ.

— А как же. Все у меня имеет отношение к ней. К Юлии. — От одного упоминания ее имени сладко обмирало сердце. — Ее отец дал слово, что согласится на наш с ней брак, когда я вернусь.

—

Если

ты вернешься. Таковы были его слова.

— «Когда», «если»

— какая разница?

— Разница преогромная, — печально произнес Макрон, — когда ты не ожидаешь, что человек, которому ты дал слово, доживет до его исполнения.

— На что ты намекаешь? — сузил глаза Катон.

— Да брось ты. Что ты, недотепа какой? Семпроний — аристократ. Ты — сын вольноотпущенника. То есть едва ли пара его драгоценной дочери. Он тебя просто разыгрывал.

Катон, подумав, покачал головой:

— Нет. Это нелогично. Если Семпроний не намеревался выдавать за меня Юлию, то зачем ему было обещать ее мне — ведь шансы возвратиться у меня, какие-никакие, но все же были? Думаю, ты ошибаешься, Макрон. И даже очень.

— Что ж. Хорошо, если так, друг мой.

Они пошли молча по почти пустой центральной улице, ведущей через город к фасадам дворцовых зданий. На подходе к величавой арке, охватывающей своим сводом мостовую, римлян с наигранным оживлением приветствовало мелкое сборище оборванцев, преимущественно детей и женщин. Стоя по обе стороны улицы, они с приближением Лонгинова воинства стали осыпать впереди дорогу снежно-белыми лепестками.

— Вот хорошая задумка, — одобрил вполголоса Макрон. — Хотя и попахивает неискренностью. Скорее всего, это просто уличный сброд, нанятый нас приветствовать.

— Ты же сам хотел чествования, — злорадно напомнил Катон. — Так это оно, видимо, и есть. По крайней мере, проконсул получит то, что ему так хочется заполучить.

Посмотрев вперед, Макрон увидел, как Лонгин, гарцуя впереди на белом коне, с легкой надменностью церемонно раскланивается в обе стороны, приподняв в приветствии руку.

— Гляди-ка, — фыркнул центурион. — Вид такой, будто он уже видит себя на овации в Риме: триумфальный проход по Священной дороге, ликующая толпа из края в край; сюда бы еще эскорт из непорочных весталок…

— Может, для него это репетиция перед главным действом, — в тон ему усмехнулся Катон.

— Ты-то сам как считаешь: Лонгин достоин почестей за то, как он все осуществил? Ведь парфяне нам чуть было не надрали задницу.

— Ты же знаешь, как оно все делается, Макрон. Неважно, сколько людей ты положил, сколько ошибок понаделал. Главное, чтобы результат смотрелся красиво. А уж победы над парфянами в Риме традиционно в цене. Любые. Так что празднование будет. Все, что угодно, лишь бы был ублажен плебс.

— Верно сказано.

Катон, оглядевшись, понизил голос до полушепота:

— Плюс в том, что он хотя бы отлучится на время от своих легионов.