В ближайшие два месяца разговаривать внятно и то не получится, черт бы ее побрал! Так что пока можешь быть свободна. Поищу другие варианты. Должен же хоть кто-то суметь достать Олежку из его схрона!
– А если не найдешь?
– Если его не найду, значит, сама к нему нырну. Если у бабки один раз уже получилось, значит, это возможно. Сможет повторить. Нужно только проявить настойчивость.
Взяв себя в руки, молодой человек на миг расслабился, выпуская свою жизнь в руки врага, выигрывая крохотное мгновение для того, чтобы собрать в кулак последние силы. Противник по ту сторону слез от внезапной легкости чуть расслабил натяг – и тогда ведун ударил, вкладывая в свой кулак все, что только мог.
Мгновенно стало легче, видение исчезло вместе с болью. Олег наконец-то вдохнул полной грудью… И понял, что, распятый, лежит на земле, крепко-накрепко притиснутый к ней за руки и за ноги. Ведун скосил глаза. Ну да, это была трава. Пока он валялся без сознания, Сирень успела вытянуть ее из почвы, и теперь стебли накрепко оплели его конечности – не шелохнешься.
– А ведь я отпускала тебя, колдун! – Довольная собой ведьмочка уселась ему на грудь. – Не тронула, предупредила. Но ты упрямый. Ты все равно пришел. Теперь умрешь. Скоро моя стая подкопает ворота, пролезет сюда и тебя съест. Правда, здорово?
– Чего же в этом хорошего?
– Они будут сытыми, колдун. А когда стая сыта, это всегда хорошо.
Олег напрягся. Трава поначалу чуть-чуть поддалась, но тут же зашевелилась, поползла, схватила крепче.
Проклятие!
– Не мучайся зря, – посоветовала Сирень, чуть попрыгав у него на груди. Впрочем, веса в ней все равно не имелось. – Дорога твердая, но они скоро проберутся. Как я тебя ловко поймала! Скажи, что я молодец!
– А ведь это твое родовое святилище, – откинув голову, сказал ведун. – Когда-то после рождения тебя принесли в ближний к дому лес. Значит, все случилось в этом поселке. В этой деревне жила мать, тут был твой отец. Твои бабка и дед. И прабабки, и прапрадеды. Все они жили здесь. Твоя кровь, твои предки. Здесь они поклонялись своим радуницам, покровительницам рода. Твоего рода, Сирень. Ты себя не знаешь, а они знают. Твоя кровь вписана в их родовую память, так как они и есть твоя кровь. Они здесь, твои радуницы, их сила и их память впитаны в эту землю.
Олег закрыл глаза и зашептал:
– Радуницы святилищные, духи рода девицы несчастной сей. Взгляните в ее душу, узнайте свою кровь, поддержите свое дитя. Дайте ей родиться еще раз назло судьбе и проклятию! Триглава справедливая, Сварог, прародитель великий, вам молюсь о помощи! Исторгните живую душу Сирени из места чуждого, нечеловеческого. Дайте ей тело плотское, существам смертным начертанное! Пусть ногами по земле ходит, глазами на мир смотрит, руками дела свои творит.






