Ведь у большинства горожан было свое дело, свои мастерские, рушницы, маслобойни, кузни – и каждый норовил взяться за работу с утра пораньше, чтобы успеть как можно больше сделать за светлый день и не упустить ранних заказчиков…
Когда солнце поднималось уже достаточно высоко, на ярмарку являлись люди зажиточные, к клещам и молоткам не торопящиеся. Бояре, ключники, стряпухи выбирали кто украшения, оружие, запоры, а кто – поросят, капусту, лебедей и куриц, репу и лук, щук и карасей, гвоздику и перец. Следом за ними средь рядов появлялись гости торговые, купцы местные и заезжие. Эти покупали не головами и штуками, не корзинами и бадейками, они покупали шкуры – сороками, рыбу – лодками
[13]
, хлеб – стругами. Именно по их воле варяжская соль из Русы отправлялась в Полоцк и Киев, а полоцкий лен – на Железное Поле, устюжские мечи
[14]
– в Персию, а персидский хлеб – в Новгород и Корелу, наполняя жилы современного мира ладьями и ушкуями с драгоценным товаром, которого было в избытке на одних краях света и остро не хватало в других.
Олегу Середину в мастерскую торопиться было ни к чему, а потому он, прихватив ведьму, отправился на торг ближе к полудню. Благополучно миновав ряды кожевенные и скобяные, они далеко стороной обогнули пахучих торговцев рыбой и соленьями. Дальше по правую руку торговали птицей, а за птичниками – скотом, по левую – тканями. Ведун, зная, что готовую одежду купить практически невозможно, повел Сирень к лоткам с полотном, шелками, бархатом и атласом – и тут вдруг девчонка замерла, больно вцепившись ему в руку:
– Смотри, какая красивая!
Олег услышал позади шум и гам, оглянулся и увидел, как петухи и курицы бессмысленно мечутся по загонам, утки машут крыльями, гуси гогочут, подпрыгивая и щипая друг друга и прутья решеток. Чуть дальше заржала, замычала скотина.
– Да-да, ты получишь то, чего хочешь! – торопливо согласился Олег. – Показывай!
– Вот, вот самая прекрасная! – Она погладила ладонями синий атлас. – И эта тоже! – ткнула пальцем в зеленый.
– Самаркандский товар! – встрепенулся торговец. – Лучшие мастера Хорезма под солнечными лучами лепили эту волшебную ткань ниточка к ниточке!
– По отрезу на сарафан, того и того, – приказал ведун, снова оглядываясь через плечо.
Птичники носились по рядам, не понимая, отчего разом взбесились их питомцы. Несколько клеток уже развалилось, петухи сцепились в смертной схватке с гусаками, во все стороны летели кровь, пух и перья.
– На отрез никак не меньше десяти локтей надобно. Иначе юбка узкой получится, а на груди выточить нече…
– Да-да, – оборвал его Середин. – Отмеряй!
Шум позади нарастал, и ведуну очень не хотелось, чтобы купцы поняли, кто же является истинной причиной разразившейся суматохи.






