Он должен был понимать, чем закончится вся эта история. Они не оказывали услуг просто из благодарности или в виде благотворительности. За их помощь следовало платить, и он разрешал эти перевозки.
Но теперь, спустя столько лет, когда у него уже не было своей авиационной компании, а Малхаз стал известным ресторатором, ему казалось, что все подобные сделки остались в прошлом. Репетилов заключал их даже не с мафией, а с собственной совестью. Ведь он отлично сознавал, какого рода грузы перевозят в его самолетах. Теперь старый знакомец требовал от него почти невозможного. Борис должен был найти чемодан одного из погибших пассажиров и передать его друзьям Малхаза.
Это было заключительное совещание государственной комиссии. Ее члены возвращались в Москву. Вице-премьер слушал доклады экспертов, подробные сообщения генералов Сарумова и Шемякова обо всех пассажирах лайнера.
В последний момент Сарумов выяснил, что Табатадзе действительно проживал в Гомеле. Он переехал туда еще три года назад вместе с супругой и двумя детьми. Табатадзе занимался поставками молочных продуктов в разные регионы России. Другой пассажир с грузинской фамилией Кикнадзе оказался актером театра пантомимы, который летел в Пермь на встречу со своей сестрой. Она проживала здесь уже много лет и носила фамилию своего супруга – Хачатрян.
Вице-премьер благосклонно выслушивал все доклады. Основный вывод комиссии будет опубликован в газетах и озвучен по телевидению. У него лично никаких сомнений уже не оставалось. Виноватыми назначили летчиков, которые не только нарушили правила летной безопасности, но и проявили личную нескромность, установив интимные отношения. Примерно таким казенным языком комиссия собиралась отметить вину экипажа, допустившего непрофессиональные действия.
Ради справедливости некоторые докладчики предлагали упомянуть и мелкие технические неполадки вроде нарушения работы системы кондиционирования и возможные замыкания во время открывания шасси. Однако о них нужно было упомянуть только вскользь.
Разумеется, ни о какой моральной ответственности кого бы то ни было речи не шло. Пермитин успел встретиться с вице-премьером и убедить его не включать этот пункт в окончательное решение комиссии. Он поведал о своем разговоре с Репетиловым, который согласился с мнением министра. Это было правильно еще и потому, что сам Борис Семенович формально не являлся членом комиссии.
Репетилов отключил звук своего телефона, оставил только вибратор. Он видел, как трижды звонил Малхаз, пока шло совещание. После выступления Сафиуллиной, признавшей предварительный доклад комиссии достаточно корректным, и Астахова, не согласившегося с односторонним решением о вине пилотов, слово взял вице-премьер.






