Тогда именно на мне лежала моральная ответственность за разбившийся самолет. Это я давил на Раздольского, приказал ему выпускать самолет в рейс. Он вынужден был меня послушаться, хотя формально сам являлся директором и отвечал за безопасность полетов.
Наступило тяжелое молчание. Кто-то шумно втянул воздух. Губернатор посмотрел на вице-премьера. Никто не ожидал, что на этом заседании комиссии первый заместитель министра транспорта выступит с подобным заявлением.
– Зачем вы занимаетесь самобичеванием Борис Семенович? – мягко сказал вице-премьер. – Никто вас не обвинял ни тогда, ни сейчас.
– Я сам себя обвиняю до сих пор, – признался Репетилов. – Нужно быть законченным мизантропом, чтобы не чувствовать свою моральную ответственность. Раздольского посадили. Но разве это могло вернуть жизни стольким людям?! Я до сих пор чувствую свою вину. Вот и сейчас у нас столько жертв, а мы укажем в качестве виноватых только погибших летчиков и неизвестных механиков на заводе-изготовителе. Нам нужно быть принципиальными до конца и подчеркнуть моральную ответственность руководства компании «Аэромир».
– Вы тоже так считаете? – спросил вице-премьер, обращаясь к министру Пермитину.
– Возможно, – сказал министр и отвернулся.
– Это послужит хорошим нравственным уроком для всех остальных, – вставил губернатор. – Мы не только укажем на виновников аварии, но и возложим моральную ответственность на некоторых руководителей. О нашем решении будут говорить еще долго. – Он сразу оценил и политический аспект подобного решения.
Вице-премьер согласно кивнул.
– Категорически возражаю, – сказал представитель «Аэрофлота». – Это абсолютно неправильно и неприемлемо. Все равно что возлагать моральную ответственность за каждое падение самолета на министра транспорта. Нельзя так вольно разбрасываться словами.
– А может, это правильно? – спросила Сафиуллина. – Надо хотя бы один раз указать и на моральную ответственность руководства частной авиакомпании. Иначе самолеты будут нещадно эксплуатироваться и все равно разбиваться.
– Конечно, правильно, – поддержал ее Астахов. – Борис Семенович показал нам, каким должен быть настоящий руководитель. Он не побоялся обвинить самого себя в моральной ответственности за аварию, происшедшую пять лет назад. Я тоже помню эту трагедию с самолетом его авиакомпании. Не забыл даже того, какая погода была в тот день. Мне кажется, что мы должны обязательно согласиться с предложением Репетилова и включить в заключение комиссии пункт о моральной ответственности всех руководителей любого ранга.
Пермитин машинально отметил слова о том, что его первый заместитель показал, каким должен быть настоящий руководитель.
«Популист, – неприязненно подумал он. – Да еще и демагог.






