ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Зайдете к нам еще? Или вы проездом?

— Нет, не проездом. — Решение остаться приходит как-то само. — Конечно же еще зайду к вам.

На «к вам» делаю нажим и вижу, как на смуглом лице девушки появляется румянец.

6

Пусть сумка пока полежит в камере хранения, ведь я вернусь сюда через несколько дней… С такими мыслями я возвращаюсь в Симферополь. Вернее сказать, я выхожу из электрички за остановку и добираюсь на частнике до вокзала, где и нахожу водилу-хохла. Встречает он меня радостно, начинает вспоминать, как кувыркался с девчонками, чуть ли не орет на вокзальную площадь:

— Понимаешь, ставлю ее, а она… Скакали, как на батуте… Грызли, как зайцы морковку…

— Поздравляю, — перебиваю я хохла. — Пойдем-ка лучше пообедаем.

Я такой треп не уважаю. Не уважаю, и все.

Мы находим кафе неподалеку от вокзала, и водила рассказывает городские новости, в которых ни слова не слышу про барыгу и его жену. Значит, их тела еще не нашли. Что ж, отсутствие плохих новостей — это тоже новости.

Вернувшись в Евпаторию, нахожу Женьку, и тот показывает мне образец ствола на продажу. Еще один он сделал для себя. Молодец парень! Изредка езжу в Симферополь и встречаюсь с водилой, который меня чуть ли не другом называет и от которого я между делом получаю всю необходимую информацию, а она такова — ни одного слова про жмуриков в особняке я не услышал. О нападении на особняк было бы всем жителям известно, конечно. Так в чем же дело? Не ожили же они, в самом деле? Один раз мы проехали по той улице, и никаких ментовских пломб на воротах не оказалось, а вот окно в доме кто-то закрыл. Все это мне не нравилось. Хотя почему? Если никого не убили, значит, никто и не убивал.

В один из дней я отправился к Женьке в гаражи. Шел тихими улочками, смотрел на пыльные лопухи, замечая, как убыло отдыхающих. Тихое солнце висело над головой… Какое-то нехорошее, ноющее, как зубная боль, предчувствие… В последний момент я решил обойти автопарк и, спрятавшись за складами, понаблюдать за проходной. Сквозь ворота, сваренные из арматуры, виднелась Женькина мастерская, возле которой стояла белая тачка БМВ последней, кажется, модели. Раньше я здесь этой машины не видел. Через несколько минут из двери мастерской вышли двое крепких парней, сели в тачку и уехали. Ладони у меня взмокли, но я дождался Женьку, который скоро появился у проходной с каким-то мужиком-работягой. Незаметно я проследовал за ними. На одном из углов частного сектора они расстались, и я, стараясь остаться незамеченным, продолжил идти за Женькой. «Хвоста» за нами я не обнаружил. Догнав Женьку, я буркнул:

— Иди за мной. — И пошел вперед.

Впереди я увидел недостроенный дом и свернул к нему. Подходы к нему хорошо просматривались.

— Рассказывай, — попросил я оружейного мастера, когда тот оказался рядом.