ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Барыга приходит в себя, и я говорю ему, стараясь казаться спокойным:

— Слушай, мужик… Если закричишь или станешь молчать, то ты труп. И твоя жена тоже.

— Где она? — выдавливает барыга, и я вру:

— С ней все в порядке. Она у нас. И ты тоже. Всего несколько вопросов и столько же ответов. Ну же! — Я теряю терпение. — Где это?! Козел!

Вдавливаю ему глушитель в зубы, и он хрипит в ответ:

— Все отдам, оставьте только…

— Где?! — перебиваю я, поскольку у нас не торговля на базаре.

— В комнате. В кабинете за сервантом. Внизу… Дипломат.

Волоку барыгу за собой в кабинет. Не хочу, чтобы он гулял без меня. Открываю сервант и достаю дипломат с привязанными к ручке ключами. Руки дрожат, но с замком справляюсь. Что же это?! Кейс набит пакетами из целлофана.

— Чистый кокаин, — ноет барыга. — Здесь полтора миллиона долларов. Забирай и уходи. Ты, вообще, чей, парень?

— Я свой, мужик. — Спускаю курок и выбиваю ему мозги.

Кроме кейса мне отломилось еще шесть тысяч долларов наличкой. Вспоминаю про табак, заготовленный заранее, и сыплю туда, где ходил. А теперь бегу по пустым улицам. В районе вокзала скрываюсь в кустах и снимаю спортивный костюм. Кейс, деньги, барахло втискиваю в спортивную сумку, но револьвер оставляю с собой. На этот раз, ребята-менты, я вас валить стану без разбора. За большие деньги извольте платить кровью…

В Джанкое я оказываюсь в начале седьмого. Сонное утро еще еле дышит, но возле вокзала к рынку уже тянется население с овощами и фруктами. Никто на меня и не смотрит. Спокойно иду к камере хранения и набираю код — И124. Полтора миллиона моих долларов, копать-колотить! Иду на рынок — солнышко мирно так припекает. Машины едут к базару, да и я здесь — брожу по рядам, покупаю беляши и ем их с аппетитом, которого давно не испытывал. Хожу-брожу по городу и набредаю на уютный кабачок в полуподвале пятиэтажного дома. Голод так и клокочет в желудке. Открываю дверь и оказываюсь в уютном, отделанном деревом зале. Сажусь за стол, ко мне подходит официантка — симпатичная молодая женщина с восточными штрихами в лице. Под белой блузкой на загорелой шее тонюсенькая цепочка.

— Что бы вы хотели заказать? — спрашивает официантка и чуть заметно улыбается.

Я говорю, что бы я хотел, и через минуту она возвращается с дымящейся чашкой кофе и стаканом апельсинового сока.

— Бастурма будет готова чуть позже. Хорошо?

— Хорошо.

И мне действительно хорошо. События ночи как бы отдалились. Мандража нет. Отстреливать людей оказалось легче, чем птиц в Сибири. Но когда менты зашуруют, то может и вспомниться прохожий с мелкокалиберным патроном. Хотя они только взяли деньги и акта не составляли, да и объяснять, почему отпустили… Нет, с теми ментами порядок. Скорее всего, свалят все на местные разборки. Все равно следует менять базу.