ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Интересное у нас начинается кино. Сматываюсь в тамбур. Благополучно добираюсь до своего вагона и скрываюсь в купе. Хохлушки спят. Храпят даже, как рота после маневров.

В Мелитополе вылетаю на перрон, пересаживаюсь на обратный поезд. Доезжаю до Харькова живым и пока невредимым.

— Скучаю по Инне, — говорит Леха. — Как бы мне смотаться в станицу?

— Если ничего срочного не появится в ближайшее время, я тебя отпущу. — Русалка у парня действительно девушка симпатичная, и я бодигарда понимаю. — Ты, собственно, можешь и сейчас ехать. Ты теперь сам себе хозяин. Хотя мне помощь может понадобиться.

— Вы, босс, это бросьте! Мы вместе! И здорово, что у нас теперь два «мерсика».

— «Мерсика»! — смеюсь я.

Мы гоняем чаи на кухне загородного дома. Леха пока живет на этой конспиративной квартире. Точнее сказать, в конспиративном доме. Если на «мерсиках» тут станем тусоваться, то на нас быстро обратят внимание.

За окнами холодный и пустой сад. В соседних домах, похоже, никто не живет. Но «мерседес» он и в харьковском пригороде «мерседес». В глаза бросается…

Леха что-то говорит, и я сперва не слышу его, занятый своими мыслями.

— Что? — спрашиваю.

— Да Вика, босс, похоже, начинает крутить с одним из парней Андрея. Некрасиво сплетничать. А это и не сплетни. Тем более вы мой босс.

— Да. — Я задумываюсь и разом вспоминаю, как я не хотел, а Вика перехитрила, как мы трахали друг друга до изнеможения, до исступления, какое еще найти слово! Как она хотела взять «вальтер» и убить человека..

— Да, — повторяю я и улыбаюсь. — Пускай. Девушке надо устраивать жизнь. Со мной не устроишь. Тем более Света!

— Ну вы и бабник! — восхищается Леха.

— Никогда им, честно сказать, не считался. А тут прорвало.

Мы смеемся.

Звонит телефон. Леха выходит в другую комнату и поднимает трубку. Скоро возвращается мрачный, смотрит на меня, говорит:

— Босс, Андрей звонил. Четыре машины риса кто-то слямзил.

— Бля! — взрываюсь я. — Достали вы меня своим рисом.

— Я не виноват. — Леха садится за стол и подпирает голову рукой. — Сейчас Андрей появится и все расскажет в подробностях.

Я как-то успокаиваюсь. К рисовым заморочкам я даже привык.

— Кто мог постараться? — спрашиваю. — Есть какие-нибудь мысли?

Леха отрицательно мотает головой — нет, мол.

Сидим. Молчим. Появляется Андрей. Опять он бледно-зеленый, как — я не знаю! — «дети подземелья». Садится на стул, не снимая пальто. Пальто у него, конечно, замечательное.

— Что опять стряслось? — спрашиваю.

— Сегодня в контору приехали два парня и заявили — машины с рисом у них. На кого работают — не сказали. Просто потребовали ежемесячных выплат. — Андрей порылся в кармане пальто и достал сложенный вчетверо листок бумаги. — Здесь записаны номера в сберкассах. Понятно, что номера на подставных людей.