ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герой романа Владимира Угрюмова, начинающий предприниматель, взял за правило сторониться в своем деле любого криминала. Однако обстоятельства сложились так, что он невольно затронул интересы мощног... Дикий Владимир Угрюмов Эту книгу я посвящаю своим друзьям Комарову Юрию, Равилову Роману, Рафизу, Калинину Борису. А также всем парням в зоне и на воле, погибшим и живым из братвы. Владимир Угрюмов Мне кажется, что я нормальный, положительный человек. Но когда я говорю слово «человек», что-то во мне сопротивляется, а что сопротивляется — я не знаю. Помню слово «перестройка». Не могу сказать — связано оно с тем, как я заколачивал гвозди и пилил лес, или нет? Какие-то клетки в моем мозгу говорят: — Я никогда не мочил обычных людей и никогда не стану! Но обычный человек — это просто прохожий. Прошел мимо — и все. Мы просто не нужны друг другу. Девушек я люблю больше, чем прохожих. Я не сразу научился быть с ними раскованным. Только долго с ними нельзя. Дались мне эти девушки! Кто они вообще такие? Так и лежу целыми днями и читаю фантастику Пушкина.. Даже самые большие деньги кончаются в самое неподходящее время. Большие или нет, но, начинались они легко. Двигались тяжеловато. Это я о перестройке, о кооперативах то есть. Народ стал осматриваться, приглядываться, надеяться, что-то делать. Кто-то поднялся, кого-то сожрали. И я попробовал. Посмотрел на себя как-то в зеркало — высокий, крепкий, светлая челка набок. «В чем проблема? — подумал. — Нет проблем!» Открыл, короче, кооператив, устроил комиссионный магазинчик на Моховой. В Питере таких открылось навалом, но, несмотря на конкуренцию, на хлеб с маслом хватало. Дела пошли потихоньку. Ходил, правда, пешком, на машину не вытягивалось. Надеялся на лучшее, старался. Только в этом все-таки ошибался. Оказывается, нельзя на хорошее надеяться. Появились на горизонте лица, как теперь говорят, кавказской национальности. Предложили хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Можно поймать тех, кто будет забирать деньги. Но скорее всего, и еще куда-нибудь переведут. Все равно как-то выходить на людей надо. Если денег мы не переведем к назначенному числу… Тогда что-нибудь произойдет. Или офис спалят. Или нас замочат. Или то и другое одновременно…

— Ты нам лучше будущие ужасы не описывай, — перебиваю я монолог бледно-зеленого бизнесмена. — Ты лучше рви к «папе» и скажи, что у того есть два дня, чтобы разобраться и узнать, у кого товар. А если это его игры, то пусть херней не занимается. Так и говори. Жестко. Повтори.

— Пусть херней не занимается, — повторяет Андрей несколько раз, и щеки у него начинают розоветь.

— И еще скажи ему, что корпорация рассержена. Через два дня с ним произойдет то, что и в кошмарном сне не приснится. Такую бойню, так и скажи, их славный город Харьков видел последний раз во время войны. Можешь добавить что-нибудь от себя.

Андрей разошелся и стал фантазировать:

— Я скажу, что всех их разрежут на мелкие части и разошлют в разные части страны!

— Интересно. А кто рассылать станет?

— Ну… Это же так, к слову.

— Понятно. Последнее мое предложение отменяется. От себя ничего не добавлять. Ясно?

— Ясно.

Леха молчит, а после взрывается:

— Да порубать их всех в капусту!

— Настоящим казаком стал, — усмехаюсь я.

— Может… Действительно… Взять и порубать, — осторожно соглашается Андрей и вопросительно поглядывает на меня.

— Нет, хватит пока кровожадных фантазий, — подвожу я итог разговора. — Для начала будет достаточно и того, что ты скажешь. Напомни только о наших последних действиях в городе. И смотри, чтобы тебя самого за такие слова не разрезали на мелкие части.

Румянец быстро гаснет на щеках парня. Он встает и направляется к выходу.

— Классные у вас машины, — говорит Андрей на прощание.

— С этим я согласен… Ты там особенно-то не хами.

— Не буду.

Нам остается только ждать результатов встречи Андрея с «папой». Я заваливаюсь в койку и стараюсь заснуть. Леха выходит во двор и ковыряется в машине. Андрей звонит через несколько часов и сообщает радостно, что «папа» обещал расшибиться в доску, но найти тех «козлов». «Папа» заявил, мол, что сам их порвет на тряпки.

— Что ж, — соглашаюсь я, — посмотрим, на что способен сей авторитет.

Пересказываю содержание разговора Лехе, и тот кисло кивает — хорошо, мол, подождем.

— У тебя есть два дня. Инна небось соскучилась. Рви.

— Спасибо, босс! — орет Леха, выбегает во двор. Через минуту его и след простыл.

Сижу в квартире на Сумской и ни с кем не встречаюсь. Вся эта беготня и стрельба переплелись, как девичья коса. Что тут главное? Что лишнее? Без чего можно обойтись? От чего отказаться нельзя никак? Все началось с кейса. Чертов кейс! Таких денег не прощают и не списывают за давностью. Да и не так давно вся эта история в Симферополе случилась.