— Пора, — отвечаю и врубаю двигатель «мерса».
Подползаем поближе к дому, не включая даже габаритных огней. Еще раз проверяем оружие и выскакиваем в холодный и мокрый вечер. Я первым запрыгиваю на забор, гремит цепь, собака со свирепым рыком набегает. Валю ее двумя выстрелами и спрыгиваю во двор. Рядом со мной приземляется Леха. Оглядываемся. Тачек во дворе навалом. Меняю обойму, убираю пистолет, достаю «узи». Леха повторяет мои движения. Кошусь на него — парень в отличной форме, злой.
В машинах, похоже, никого нет, иначе б уже услышали нас и задергались.
— Вперед, — шепчу.
Мы подбегаем к дому и останавливаемся у дверей. Трогаю ручку — открыто. Вдох-выдох, вдох-выдох, море-море…
— Поехали.
Мы едем. Вламываемся на первый этаж. Я кошу из автомата налево, Леха косит направо. Кладем из «узи» всех, кто попадается на пути. А попадается много. Попадаются и падают. Мозги вдребезги — и кровянка сплошная на обоях. Глушаки гасят звук, но автоматные очереди — не одиночные выстрелы. Времени у нас поэтому нет, ноль времени. Обегаем первый этаж, скользим в кровище, встречаемся возле лестницы.
— Чисто, — шепчет Леха.
— Чисто, — соглашаюсь. Это значит, что ублюдки все в кровавом говнище валяются.
Прыгаем по ступенькам на второй этаж. Охрана там уже зашевелилась. Но им слишком много платят за их херовую работу. Леха заваливает двоих «быков», я вышибаю дверь в зал и начинаю крошить. Я крошу всех, кто пытается вскочить или хватается за оружие. Все пытаются. Крошу всех. Крошу — и вижу Лику, красивую, любимую когда-то, замечательную суку Лику я вижу возле окна. Она сидит в кресле чуть в стороне от стола, на котором в вазах уютно лежат фрукты. Рядом с ней ее шеф, тот, с которым она дышала, и стонала, и посмеивалась надо мной… Я это все вижу, и думаю, и крошу всех остальных вдоль и поперек. Леха делает то же самое. Столько крови в одном месте я еще не видел. Но я не смотрю на кровь. Я смотрю на Лику и на ее шефа. И еще я ищу Анвера, но Анвера здесь нет ни фига.
Уже никто не шевелится, а Леха продолжает расстреливать трупы.
— Хватит! — кричу я, но до Лехи доходит мой приказ не сразу.
Он останавливается и опускает ствол «узи». Мы сегодня не надели масок — так договорились. Пусть видят наши лица.
Шеф и Лика — больше живых нет.
— Держи их, — приказываю бодигарду и выскакиваю из зала, обегаю все закутки второго этажа, слетаю по лестнице вниз, выскакиваю во двор и еще раз осматриваю машины. Никто не прячется, никто не уцелел. Лечу обратно.
Лика бледна как полотно. Она молчит. У нее только веко подергивается. Шеф, гад, крепко держится. Сидит хмурый, отвернувшись от трупов, но, похоже, он мужик бывалый, и его трупами не удивишь.
— Выходите, — говорю «сладкой парочке», и те поднимаются.
Лика выходит в коридор первая, за ней — шеф.






