ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Меж тем Агамемнон

Не позабыл своей распри и прежней угрозы Ахиллу,

Но обратился со словом к Талфибию и Эврибату —

1-320

Оба глашатая были они и проворные слуги:

"Вы, к Ахиллесу Пелиду в палатку войдя, уведите,

За руку взяв, Бризеиду — прекрасноланитную деву.

Если ж ее не отдаст он, я с большей толпою предстану

И уведу ее сам, — для него это будет печальней".

1-325

Так говоря, он послал их и властное слово прибавил.

Те же пошли против воли прибрежьем пустынного моря.

Вскоре палаток они и судов мирмидонских достигли.

Там отыскали Ахилла, сидящего подле палатки

Пред кораблем своим черным. И не был он рад, их увидев.

1-330

Оба они, из почтенья к владыке, смущенные стали,

Не обращаясь к нему со словами и не вопрошая.

Но Ахиллес разгадал все то в мыслях своих и промолвил:

"Радуйтесь, вестники, вы, о, послы и Зевеса, и смертных!

Ближе идите! Виновны не вы предо мной — Агамемнон:

1-335

Он вас обоих сюда за прекрасной послал Бризеидой.

Что ж, приведи эту деву, Патрокл, питомец Кронида,

Дай им ее увести. И да будут свидетели оба

Перед богами бессмертными и перед смертными всеми,

Перед царем бессердечным. О, если когда-либо будет

1-340

Нужда во мне, чтоб от войска отвлечь недостойную гибель…

Ибо от мыслей свирепых безумствует он и не сможет,

Все впереди осмотревши и тыл обеспечив, устроить,

Чтобы вблизи кораблей безопасно сражались ахейцы".

Так он сказал, и Патрокл, повинуясь любезному другу,

1-345

Деву привел из палатки с прекрасным лицом Бризеиду,

И увести ее дал. Те вернулись к ахейскому флоту,

С ними и женщина шла против воли. И в сторону, плача,

Вдаль от друзей отошел сын Пелея. Он сел на прибрежьи,

Белою пеной покрытом. И глядя на черные волны,

1-350

Руки простер он и громко воззвал к своей матери милой:

"Мать! О, за то, что рожден я тобою для жизни короткой,

Должен был хоть бы почетом меня наделить Олимпиец

Зевс Громовержец; но ныне меня не почтил он ни мало;

Ибо нанес мне бесчестье Атрид — царь с обширною властью:

1-355

Взял он награду мою и владеет ей, силой отнявши".

Так он, рыдая, сказал. И почтенная мать услыхала,

Сидя в морской глубине с престарелым отцом своим рядом.

Быстро из моря седого богиня как тучка возникла,

Села близь льющего слезы, погладила нежно рукою

1-360

И, называя по имени, слово такое сказала:

"Сын мой, что плачешь! Какая печаль в твою душу проникла?

Молви, в душе ничего не таи; пусть мы оба узнаем".

Тяжко вздохнувши, ей так отвечал Ахиллес быстроногий:

"Знаешь сама; и тебе же, всеведущей, что расскажу я?

1-365

Шли мы войною на Фивы, Этиона город священный.

Город предав разрушению, все увели мы оттуда.

Мирно добычу деля меж собою, ахейские мужи

Сыну Атрея в удел Хризеиду прекрасную дали.