ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молвил — и, на черенок нажимая серебряный, вдвинул

Тяжкой рукою в ножны он огромный свой меч, не противясь

1-220

Слову Афины. Она ж на Олимп удалилась, в чертоги

Зевса Эгидодержавного, к сонмищу прочих бессмертных.

Сын же Пелея меж тем со словами вражды обратился

К сыну Атрея опять; еще не смирилась в нем ярость:

"Пьяница грузный! По виду собака, олень по отваге!

1-225

Ты никогда не дерзал в своем сердце ни в бой, ополчившись,

Вместе с народом идти, ни спрятаться в тайной засаде

Вместе с вождями ахейцев, — тебе это смертью казалось.

Много спокойней, конечно, по войску обширному греков

Доли у тех отбирать, кто слово противное скажет.

1-230

Царь — пожиратель народа, над трусами царствовать годный!

Ибо иначе, Атрид, ты б в последний раз нынче был дерзок!

Но говорю я тебе и клянусь величайшею клятвой,

Этим клянусь тебе скипетром, который, с тех пор как покинул

Ствол свой родимый в горах, никогда не оденется больше

1-235

В листья и ветви и не расцветет, ибо срезаны медью

Листья его и кора, — а теперь средь народа ахейцев

Судьи в руке его держат, которые Зевса уставы

Свято блюдут: для тебя эта клятва великою станет!

Будет пора, посетит всех ахейских сынов сожаленье

1-240

Об Ахиллесе, — но ты, хоть печалясь, помочь не сумеешь,

В день как падет под ударами Гектора мужеубийцы

Много ахейских сынов, ты ж в груди истерзаешься сердцем,

Гневаясь сам на себя, что храбрейшего мужа обидел".

Так говорил сын Пелея. И, бросивши наземь свой скипетр,

1-245

Весь золотыми гвоздями усеянный, сел, а напротив

Гневный Атрид восседал. И тогда между ними поднялся

Нестор, искусный в речах: он в Пилосе гремел на собраньях,

И у него с языка слаще меда лились увещанья.

Двух поколений людей, одаренных раздельною речью,

1-250

Видел он смерть, — с ними прежде в священном Пилосе

Жил и питался; над третьим теперь он царил поколеньем.

Доброжелательно к ним обратился и так он промолвил:

"Боги! Великая скорбь, знать, постигла ахейскую землю!

Верно, зато возликуют Приам и Приамовы дети,

1-255

Также другие троянцы почувствуют радость большую,

Если узнают про то, как вы оба враждой разделились.

Вы, и в совете, и в битве первейшие в стане Данайцев.

Но убедить себя дайте: ведь оба меня вы моложе.

В прежние годы с мужами отважнее вас говорил я:

1-260

Даже они никогда увещаний моих не гнушались.

Ибо подобных мужей я не видел и вновь не увижу,

Как Пирифой и Дриант, предводители многих народов,

Иль Полифем богоравный, иль славный Киней, иль Эксадий,

Или Тезей, от Эгея рожденный, с бессмертными равный.

1-265

Неустрашимей людей земля не кормила доныне.

Храбрые сами, они столь же храбрых на бой вызывали

Горных кентавров, которых в ужасной борьбе истребили.