ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За океан лишь вчера к беспорочным на пир эфиопам

Зевс отошел, а за ним удалились и прочие боги.

Через двенадцать он дней на Олимп возвратится обратно.

1-425

Тотчас к Зевесу отправлюсь в чертог на фундаменте медном.

Буду колени ему обнимать, — он склонится, надеюсь".

Так говоря, удалилась она и оставила сына,

Гневного в сердце своем из-за женщины пышноодетой,

Взятой насильно и против желанья ее отведенной.

1-430

В Хризу меж тем Одиссей с гекатомбой священною прибыл.

В много глубокую гавань едва лишь вошли, как немедля

Парус собрали они и на черный корабль уложили,

Мачту спустили в гнездо, притянувши канатами крепко,

И подвигались вперед вплоть до пристани взмахами весел,

1-435

Бросили якорный камень, потом закрепили причалы

И на морское прибрежие сами сошли друг за другом,

Также свели гекатомбу далеко разящему Фебу

И, наконец, Хризеида сошла с мореходного судна.

Тотчас же с ней к алтарю подошел Одиссей многоумный,

1-440

На руки сдал дорогому отцу и сказал ему слово:

"Послан, о, Хриз, я сюда Агамемноном, пастырем войска,

Чтобы вернуть тебе дочь и священную сжечь гекатомбу

Фебу, на благо данайцам, да сжалится царь, ниспославший

Ныне болезнь на ахеян — причину страданий плачевных".

1-445

Так говоря, он ее передал — и тот, радуясь, принял

Милую дочь. Между тем гекатомбу прекрасную бога

Вкруг алтаря крепкозданного чинно они разместили,

Руки умыли потом и взяли ячмень крупнозерный.

Руки воздевши, и Хриз громогласно молился меж ними:

1-450

"Внемли мне, бог сребролукий, о, ты, обходящий дозором

Хризу и Килу священную, царь Тенедоса могучий!

Ты уже внял мне однажды в тот день, как тебе я молился.

Много почтил ты меня, покаравши ахейское войско.

Ныне еще раз, как прежде, мое ты исполни моленье:

1-455

Ныне уже отврати от данайцев постыдную гибель".

Так говорил он, молясь, и молению внял Дальновержец.

К богу воззвавши они разбросали ячмень крупнозерный,

Шеи приподняли жертвам, разрезали, кожу содрали,

Бедра потом разрубили, двойным их пластом обернули

1-460

Светлого жира и мяса сырого наверх положили.

Старец немедля их сжег на поленьях, вином поливая

Ярким, а юноши рядом стояли, держа пятизубцы.

После ж, как бедра сгорели, они, от утробы отведав,

Прочие части рассекли, пронзили насквозь вертелами

1-465

И, осторожно прожаривши, все от огня удалили.

Кончив труды и еду приготовив, за пир они сели,

И не нуждался никто в уделяемых поровну яствах.

После ж, когда в них желанье питья и еды утолилось,

Юноши в чашах глубоких до края смешали напиток,

1-470

И разделили по кубкам, свершив перед тем возлиянье.

Целый тот день до заката ахейские юноши пеньем

Гнев Аполлона смягчали, хвалебный пеан распевая

В честь Дальновержца. И, слушая их, он в душе наслаждался.