ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ибо, когда б захотел Громовержец Олимпа, то смог бы

1-580

С тронов низвергнуть нас всех, оттого что сильнее гораздо.

Ты же к нему обратись и смягчи его ласковой речью.

К нам благосклонен тогда снова станет отец Олимпиец".

Так он сказал и, вскочив, подает двухстороннюю чашу

В руки возлюбленной матери, с речью такой обращаясь:

1-585

"Милая мать! Претерпи и снеси, как ни тягостно горе,

Да не увижу своими глазами тебя, дорогую,

Ныне побитой; тогда, хоть и сильно в душе огорченный,

Помощь подать не смогу: в состязаньи тяжел Олимпиец.

Он уж однажды меня, когда я защищать порывался,

1-590

За ногу взял и швырнул от порога небесного дома.

Целый носился я день, и лишь вместе с садящимся солнцем

Пал на далекий Лемнос, и во мне чуть держалось дыханье.

Мужи синтийцы меня, там упавшего, приняли кротко".

Так он сказал. Улыбнулась тогда белорукая Гера,

1-595

Кубок у сына из рук, улыбаясь, взяла; он же тотчас

И остальным всем бессмертным, от правой руки начиная,

Сладкого нектару налил, из чаши большой почерпая.

И несмолкаемым смехом залились блаженные боги,

Видя Гефеста, как он хлопотал по чертогу, хромая.

1-600

Целый тот день, пока солнце склонилось, они пировали,

И недостатка на пиршестве не было в общем довольстве,

Не было в лире прекрасной, звучавшей в руках Аполлона,

Не было в Музах, которые пели, чредой, сладкогласно.

После ж того, как затмилось сиянье блестящее солнца,

1-605

Каждый в свой дом удалился, желая предаться покою,

Там, где Гефест обоюдохромой, знаменитый художник,

С дивным расчетом построил чертоги для каждого бога.

К ложу пошел своему и Зевес, Громовержец Олимпа.

Там отдохнул он сперва, а когда сладкий сон опустился,

1-610

Лег и заснул, — и легла рядом с ним златотронная Гера.

* * *

Пару сандалий прекрасных к блестящим ногам подвязал он,

Меч среброгвоздый потом через плечи могучие бросил,

2-45

В руки же скипетр взял прародительский, вечно нетленный,

С ним и отправился в путь к кораблям меднобронных данайцев.

Уж на великий Олимп богиня Заря ниспустилась,

Чтобы о дне возвестить и Зевесу и прочим бессмертным.

Тотчас Атрид приказал глашатаям звонкоголосым

2-50

Пышнокудрявых ахейцев созвать на собранье. Они же

Кликнули клич и ахейцы весьма торопливо сбирались.

Прежде всего разместил он совет многоопытных старцев

Пред кораблем повелителя Нестора, родом Пилосца:

Вместе собравши, он к ним обратился с разумным советом:

2-55

"Слушайте, други! Божественный сон среди ночи священной

Спавшим меня посетил, и видом, осанкой и ростом

Был он вблизи богоравному Нестору много подобен.

Став над моей головой, он мне слово такое промолвил:

"Спишь ли, Атрея, коней укротителя, сын благородный?

2-60

Не подобает всю ночь так покоиться мужу совета,

Кто и народы блюдет, и о многом заботиться должен.

Быстро мне внемли теперь: от Зевеса к тебе я посланник.