ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Молвил и сдвинул Кронид в знак согласия темные брови,

И, ниспадая, встряхнулись нетленные кудри владыки

Вокруг бессмертной главы — и великий Олимп содрогнулся.

1-530

Так рассудивши, расстались они. Вслед за этим богиня

С белой вершины Олимпа в глубокое ринулась море,

Зевс удалился в чертог свой. И перед отцом своим боги

Все из седалищ поднялись, — никто не дерзал дожидаться,

Стоя, его приближенья, но все устремились навстречу.

1-535

Тотчас он сел на престол свой. А Гере все было известно,

Ибо она подглядела, как с ним замышляла решенья

Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида.

К Зевсу Крониду она с колкой речью тогда обратилась:

"Кто из богинь, о, лукавец, с тобой замышляла решенья?

1-540

Вечно любезно тебе, от меня в стороне обретаясь,

Тайное в мыслях решать. И еще добровольно ни разу

Ты о задуманном мне не решался и слова промолвить".

И, отвечая, сказал ей отец и людей и бессмертных:

"Гера, ты все разузнать не надейся мои помышленья.

1-545

Трудно тебе это будет, хотя и моя ты супруга.

Все, что я слуху доверить считаю приличным, об этом

Раньше тебя не узнает никто из богов или смертных.

Если ж вдали от богов что-нибудь пожелаю замыслить,

Не вопрошай о подобном, равно узнавать не пытайся".

1-550

И, волоокая так отвечала почтенная Гера:

"О, всемогущий Кронид, какое ты слово промолвил!

Не вопрошала досель я тебя, узнавать не пыталась,

В ненарушимом спокойствии все, что хотел, обсуждал ты.

Ныне же в мыслях я страшно боюсь, что тебя обольстила

1-555

Дочь среброногая старца морского, богиня Фетида:

Рано придя, близь тебя она села, обнявши колени.

Ей-то, боюсь, ты кивнул головой в знак того, что Ахилла

Хочешь почтить, погубив пред судами не мало ахейцев".

И, отвечая, промолвил Зевес, облаков собиратель:

1-560

"Вечно, несчастная, ты подозрений полна и нельзя мне

Скрыться никак. Но свершить ничего ты не сможешь, лишь дальше

Станешь от мыслей моих, — для тебя ж это будет печальней.

Если и было, как ты говоришь, знать оно мне угодно.

Лучше безмолвно сиди, моему повинуясь веленью,

1-565

Или тебе не помогут все боги Олимпа, как встану

И на тебя наложу я свои непобедные руки".

Так он сказал. Волоокая села почтенная Гера,

Молча, объятая страхом, смиривши любезное сердце.

И небожители боги вздыхали в чертоге Зевеса.

1-570

Славный художник Гефест тогда обратился к ним с речью,

Милую мть, белорукую Геру, утешить желая:

"Скорбны последствия будут и невыносимо печальны,

Если вы станете так из-за смертных вдвоем состязаться,

Сея раздор меж богов. И какого нам ждать наслажденья

1-575

От благородного пиршества, если вражда побеждает?

Матери ж я посоветую, хоть и сама многоумна,

К Зевсу — родителю милому — ласковой быть, чтобы снова

Спора отец не затеял, расстроивши пиршество наше.