ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только лишь солнце зашло и тени во след опустились,

1-475

Близь корабля они вместе легли у причальных канатов.

А как заря розоперстая вышла из сумерек ранних,

В путь они тотчас собрались к обширному войску ахеян.

Ветер попутный им с неба послал Аполлон Дальновержец.

Мачту поставив, они развернули белеющий парус:

1-480

Ветер наполнил средину его и пурпурные волны

Шумно запенились подле киля, когда тронулось судно,

И побежало оно по волнам, свой путь совершая.

Вскоре корабль достигнул обширного стана ахеян,

Черный на землю сухую корабль извлекли, на высокий

1-485

Берег песчаный, внизу подложивши большие подпоры,

И по своим кораблям и палаткам рассеялись сами.

Гневом дышал, между тем, близь судов быстроходных покоясь,

Зевса потомок, могучий Пелид Ахиллес быстроногий.

Больше в собранья, мужей прославляющих, он не являлся,

1-490

Больше в бою не бывал, лишь терзал свое милое сердце,

Праздно покоясь, тоскуя о кликах и схватках военных.

Вскоре, лишь только заря на двенадцатый день народилась,

Все на Олимп возвращались — вечноживущие боги,

Вместе идя, а Зевес впереди. И о просьбе дитяти

1-495

Не позабыла Фетида, но, волны морские покинув,

Рано направила путь по великому небу к Олимпу.

Там увидала Кронида, глядящего вдаль: одиноко

На многоверхом Олимпе сидел он на крайней вершине.

Села с ним рядом богиня и, левой обнявши колени,

1-500

Правой рукою за низ подбородка к нему прикоснулась,

И, умоляя, сказала владыке Зевесу Крониду:

"Зевс, наш родитель! О, если когда-либо словом иль делом

Я средь бессмертных тебе угодила, — исполни мне просьбу,

Сына почти моего: из героев он всех кратковечней

1-505

Ныне ж бесчестье нанес ему пастырь племен Агамемнон,

Ибо его он владеет наградою, сам отобравшми

Ты ж отомсти за него, Олимпиец, Зевес Помыслитель

Силу троянцам даруй ты дотоле, покуда ахейцы

Сына опять не почтут моего, возвеличивши славой".

1-510

Так говорила. Зевес не ответил ей Тучегонитель,

Долго безмолвный сидел он. Она ж, как обвила колени,

Так и держала, прильнув, и опять, во второй раз, молила:

"Или сейчас обещай непреложно и знак дай согласья,

Иль откажи, ибо страх тебе чужд. И тогда пусть узнаю,

1-515

Сколько из всех я, богиня, тобой наименее чтима".

Громко вздохнув, отвечал ей Зевес, облаков собиратель:

"Скорбны последствия будут, когда приведешь меня к распре

С Герою, если б меня раздражать она вздумала бранью.

В сонме бессмертных богов и так уже вечно со мною

1-520

Спорит она, говоря, что троянцам в бою помогаю.

Ты же теперь возвратися домой, и пускай не заметит

Гера тебя. Буду сам я о всем помышлять, чтоб свершилось.

Хочешь, тебе головой в знак согласья кивну, да поверишь.

Знаменье это мое величайшее между богами,

1-525

Все, что когда-либоо я подтверждал головы наклоненьем,

Неотменяемо и необманно, и не безуспешно".