ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правда за деву прекрасную мы с Ахиллесом сражались

Полными гнева словами и я был зачинщиком гнева.

Если б хоть раз на одном порешили мы с сыном Пелея,

Скорбь не замедлила б тотчас нагрянуть на войско троянцев.

2-380

Ныне ж идите обедать, да будем готовыми к бою.

Каждый копье хорошо пусть наточит и выправит щит свой,

Каждый пускай быстроногим коням даст обильную пищу

И колесницу осмотрит кругом, помышляя о бое,

Дабы весь день мы сражаться могли в ненавистном сраженьи.

2-385

Ибо не будет в бою перерыва, хотя б ненадолго,

Прежде чем ночь, снизойдя, не разлучит мужей разъяренных.

Потом на каждой груди обольется ремень, на котором

Щит покровитель висит, и рука от меча утомится,

Потом покроется конь, боевую влача колесницу.

2-390

Тот, про кого я замечу, что он захотел вне сраженья

Подле судов округленных остаться, — плохая надежда

Будет ему на спасенье от псов и от птиц плотоядных".

Так он сказал. Застонали ахеяне громко, как море

Подле скалистого берега, если, примчась, южный ветер

2-395

Бросит валы о нависший утес, неразлучный с прибоем,

Вихрям подобно, восставшим с различных сторон, отовсюду.

Быстро поднявшись, они разошлись по судам быстроходным.

Вскоре в палатках огонь развели, приступая к обеду.

Каждый бессмертным богам приносил свою жертву

2-400

Вместе с молитвой избегнуть ударов Арея и смерти.

А всемогущему Зевсу владыкой народов Атридом

Бык предназначен был в жертву, дородный, пятигодовалый.

После к себе пригласил он старейшин, вождей всех ахейцев,

Нестора первым призвал и властителя Идоменея,

2-405

Вместе же с ними обоих Аяксов и сына Тидея,

И Одиссея шестым, кто по мудрости равен Зевесу;

Сам же собою пришел Менелай, среди боя отважный,

Ибо он ведал, как брат его был озабочен душою.

Стали они вкруг быка и взяли ячмень крупнозерный,

2-410

И Агамемнон владыка, молясь, так меж ними промолвил:

"Славный, великий Зевес, туч гонитель, живущий в эфире!

Дай, чтобы солнце зашло, чтобы ночь наступила не раньше,

Чем, устремившись вперед, я чертог ниспровергну Приама,

Черный от дыма, и брошу огонь разрушительный к двери

2-415

И растерзаю хитон, облекающий Гектора тело,

Медью его рассеку, между тем как товарищи, рядом

В прах головою повержены, будут зубами грызть землю".

Так он сказал, но Кронион Зевес не услышал моленья;

Жертву хотя и принявши, он труд неизбежный умножил.

2-420

К богу воззвавши, они разбросали ячмень крупнозерный,

Шеи приподняли жертвам, разрезали, кожу содрали,

Бедра затем разрубили, двойным их пластом обернули

Светлого жира и мяса сырого наверх положили

И, на поленья сложивши, лишенные листьев, сжигали,

2-425

А над огнем поместили утробы, пронзив вертелами.

После ж, как бедра сгорели, они от утробы отведав,

Прочие части рассекли, пронзили насквозь вертелами

И, осторожно прожаривши, все от огня удалили.