ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На суд современного читателя представляется Илиада Гомера в переводе Н.М.Минского впервые опубликованного в 1896 году издательством Солдатенкова. По этому изданию здесь подготовлена новая редакция,... Илиада Гомер Предисловие автора перевода Перевод Илиады, начатый Гнедичем в 1809 году и оконченный им двадцать лет спустя, был многими найден устаревшим при самом своем появлении. В том же 1829 году, когда вышло в свет первое издание этого перевода, Жуковский поместил в «Северных Цветах» несколько отрывков из Илиады, написанных более современным языком, а через пятнадцать лет, покончив с Одиссеей, он приступил к новому полному переводу Илиады, но успел перевести только первую песню и каталог судов из второй. Такое быстрое обветшание перевода Гнедича объясняется тем, что в двадцать лет, употребленных им на окончание своего труда, русский язык пережил благотворный кризис и переродился. В начале этой эпохи еще существовали две литературные партии — защитников старого и нового слога. Вооруженные знанием, руководимые более инстинктом, нежели эстетическим вкусом, сторонники Шишкова и Карамзина ощупью пробирались среди лабиринта славянских и русских слов, отдавая предпочтение тем или другим. Но пришел Пушкин, на русскую литературную речь впервые упал луч вдохновения, — и долгий спор сам собою прекратился, все стало очевидным и несомненным. Все недостатки работы Гнедича объясняются тем, что он приступил к переводу Илиады до появления Пушкина. Можно еще мириться с чисто славянскими выражениями, (вроде наглезы, воспящять, скимны, скрании, сулица, меск, плесницы, пруги), — и смотреть на них, как на иностранные слова, нуждающиеся в переводе. Гораздо более портят язык Гнедича слова и обороты полуславянские (власатые перси; туков воня; спнул фаланги; обетуя стотельчия жертвы; пышное швение; огонный треножник; вымышлятель хитростей умный; рыдательный плач; троянцы ужасно завопили сзади

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

2-325

Точно как этот пожрал воробья и детей воробьиных,

Восемь числом, а девятую мать, что детей породила, —

Столько же ровно годов мы заняты будем войною;

В год же десятый разрушим мы город широкодорожный!" —

Так говорил он и все его речи сбываются ныне.

2-330

Что же, останемся здесь, аргивяне в прекрасных доспехах,

Выждем, пока не разрушим мы город Приама".

Так он сказал и ахеяне громко в ответ застонали,

Все корабли огласилися криком ужасным ахейцев,

Тем одобрявших слова Одиссея, подобного богу.

2-335

Нестор, наездник геренский, в то время промолвил им слово:

"Горе! В собрании держите речи и впрямь уподобившись детям —

Глупым, которых нисколько заботы войны не тревожат.

Но до чего же дойдут договоры у нас и присяги?

Дымом развеялись что ли советы мужей и решенья,

2-340

И возлиянья вина, и пожатия рук при союзах?

Ибо мы все на словах состязаемся, но никакого

Средства не можем найти, хоть живем здесь не малое время.

Ты же, Атрид, и теперь, как и прежде, в решении твердый,

Над аргивянами власть прояви средь жестоких сражений.

2-345

Тех же оставь погибать — одного иль двоих — кто украдкой

От аргивян порешит — в чем им вовсе не будет успеха —

В Аргос далекий отправиться, прежде чем здесь мы узнаем,

Лживо иль нет обещанье Эгидодержавного Зевса.

Ибо, скажу вам, могучий Кронид явил знак согласья,

2-350

В день, когда мы на судах быстроходных отплыть собирались,

Дети ахейцев, готовя убийство и гибель Троянцам:

Молнию бросил он справа, являя благую примету.

Вот почему пусть никто не спешит возвратиться в отчизну,

Прежде чем всякий из нас не обнимет супругу троянца,

2-355

Не отомстит за Елену, ее похищенье и слезы.

Если домой кто-нибудь, безрассудный желает вернуться,

Пусть-ка он тронет свой черный корабль, хорощо оснащенный,

Чтобы навлечь на себя раньше прочих и смерть и погибель.

Ты же, о, царь, будь и сам благомыслен, и слушай другого:

2-360

Не бесполезным окажется слово, какое скажу я.

Ты раздели, Агамемнон, все войско по родам и семьям,

Чтобы семья помогала семье, также роды друг — другу.

Если ты сделаешь так и ахейцы тебе подчинятся,

Будешь ты ведать тогда, кто труслив из вождей и народов,

2-365

Кто из них храбр, ибо сами собой они будут сражаться,

Также узнаешь, по воле ль богов не разрушил ты город,

Или по трусости войска, негодного в деле военном".

И, отвечая на это, владыка сказал Агамемнон:

"Снова ахейских сынов победил ты в собраньи, о, старец!

2-370

Если бы Зевс Олимпиец и вы, Аполлон и Афина,

Десять подобных советников мне средь ахеян послали,

Скоро тогда б уничтожен был город владыки Приама,

Нашею взятый рукой и разрушенный до основанья.

Но ниспослал мне печаль Зевс Кронион Эгидодержавный,

2-375

Ибо он бросил меня среди споров и распрей бесплодных.