Все ж не мешало б нам прежде спросить у жреца иль провидца,
Или хоть снов толкователя — ибо и сны от Зевеса, —
Скажут, быть может, за что Аполлон так прогревался ныне,
Не возмущен ли забвеньем обета или гекатомбы,
1-65
Не пожелает ли он отвратить эту гибель от войска,
Жертвенным дымом ягнят или коз безупречных насытясь?"
Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся
Славный Калхас Фесторид, — он из птицегадателей первый,
Знающий все в настоящем, а также в грядущем и прошлом,
1-70
Войска ахейского флот к берегам Илиона приведший
Данной ему Аполлоном пророчества дивного силой.
Он, рассудительный, к ним обратился и слово промолвил:
"Ты, Ахиллес, о, любимец Зевеса, велишь разгадать мне
Гнев Аполлона владыки, далеко разящего бога.
1-75
Правду открою тебе. Ты ж сперва обещай и клянись мне,
Что за меня заступаться ты будешь рукою и словом.
Должен, как видно, теперь прогневить я могучего мужа,
Кто аргивянами правит, кому все ахейцы покорны.
Царь ведь сильнее всегда, чем подвластный, кто гнев зародил в нем.
1-80
Если б он даже свой гнев в тот же день превозмог, затаивши,
Все же он будет его в своем сердце лелеять, покуда
Месть не свершится. Скажи мне, спасешь ли меня от напасти?"
И, отвечая ему, так сказал Ахиллес быстроногий:
"Смело доверься, поведай о знаменье бога, что знаешь,
1-85
Ибо клянусь, о, Калхас, Аполлоном, Зевесу любезным,
Фебом, к кому ты взываешь, нам волю богов объявляя,
В том я клянусь, что покуда я жив и на землю взираю, —
Здесь, близь судов многоместных, никто на тебя из данайцев
Тяжкой руки не подымет, — хотя б это был Агамемнон,
1-90
Ныне гордящийся тем, что из всех он ахеян сильнейший".
И ободрился тогда беспорочный гадатель и молвил:
"Нет, не за жертву забытую, не за обет он разгневан,
Но за жреца своего, кого царь оскорбил Агамемнон,
Дочь отпустить не желая и выкуп отвергнув богатый.
1-95
Лишь за него нам от Феба страдания были и будут.
Не отвратит Дальновержец от войска позорной болезни,
Прежде чем дочь не вернем мы отцу — быстроокую деву —
Даром, без выкупа, и не пошлем гекатомбу святую
В Хризу. Тогда он, быть может, смягчится и милостив станет".
1-100
Так он промолвил и сел. И тогда средь народа поднялся
Царь Агамемнон, герой, облеченный обширною властью,
Сильно разгневанный. Сердце в нем черною злобой кипело,
Очи его двум огням уподобились, мечущим искры.
Прежде всего на Калхаса взглянул он враждебно и молвил:
1-105
"Зла предвещатель! Отрадного мне никогда ты не скажешь.
Сердце ликует в тебе, если можешь несчастье пророчить.
Доброго ты, отродясь, ничего не сказал и не сделал.
Так и теперь, прорицая, ты вслух объявляешь данайцам,
Будто им Феб Дальновержец готовит печаль оттого лишь,
1-110
Что и блистательный выкуп взамен молодой Хризеиды
Не пожелал я принять. Да, я сильно хочу эту деву
Дома иметь.






